|
|
|
10 рабочих клубов Москвы. 1932   
В 1932 году был издан сборник статей «10 рабочих клубов Москвы», в котором проанализированы клубы, построенные в Москве к 1930 году. Из десяти отобранных для книги клубов четыре проекта принадлежат К. С. Мельникову (им. Русакова, им. Фрунзе, «Буревестник», «Свобода»), по одному архитекторам Л. А. Веснину (им. П. Алексеева), А. Розанову («Красные текстильщики»), И. А. Голосову (им. Зуева), В. Владимирову («Пролетарий»), С. Пэну («Ротфронт»); проект клуба строителей им. Дзержинского выполнен конторой «Строитель».
Ниже мы выкладываем полнотекстовую версию книги со всеми иллюстрациями. Скачать скан в формате pdf можно на странице издания в разделе «Библиотека».
Архитектура клубного здания. 10 рабочих клубов Москвы / Государственная академия искусствознания. — Москва ; Ленинград : ОГИЗ — ИЗОГИЗ, 1932. — 108 с., ил.
Редактор В. С. КЕМЕНОВ, техническая редакция С. Д. ЗАСКАЛЬНОГО и М. А. ИЛЬИНА. Суперобложка, обложка и оформление текста М. А. ИЛЬИНА (Москва). Репродуцированные фото выполнены Кабинетом экспериментальной и прикладной фотографии ГАИС, Д. Козловым и М. А Ильиным.
ОГЛАВЛЕНИЕ
План клуба имени П. Алексеева (Зрительный зал) | План клуба „Буревестник“ (Зрительный зал) | План клуба имени Фрунзе (Зрительный зал)
План клуба имени Зуева (Зрительный зал) | План клуба „Ротфронт“ (Зрительный зал)
План клуба имени Дзержинского (Зрительный зал) | План клуба имени Русакова (Зрительный зал) | План клуба „Свобода“ (Зрительный зал)
Вместо предисловия
Строительство новых рабочих клубов и дворцов культуры занимает виднейшее место в программе нашего капитального строительства по линии культурных учреждений. В течение 1931 г. одними лишь профсоюзами вложено 34 млн. руб. в строительство клубов и дворцов культуры в рабочих центрах и при новых стройках. Новые рабочие клубы являются крупнейшим достижением культурной революции, всего нашего строительства. Между тем архитектурная проблема рабочего клуба до сих пор даже не поставлена во всем ее объеме ни перед нашими архитектурными кругами, ни перед рабочей общественностью.
Обилие совершенно случайных и произвольных решений, — вот чем характеризуется архитектурная разработка этой темы за последние годы. Результатом такого положения вещей является наличие ряда неудовлетворительных построек, не отвечающих ни тем идеологическим требованиям, которые должны быть предъявлены к архитектурному оформлению рабочего клуба как центра культурно-политической жизни пролетарской массы, ни элементарным условиям технической целесообразности, могущим обеспечить наиболее полное развертывание различных процессов клубной работы в здании клуба. В ряде новых клубных сооружений мы сталкиваемся с искажениями самого существа клубного института, с непониманием основных функций рабочего клуба в реконструктивный период. С этим моментом неразрывно связано обилие чуждых пролетарской культуре формальных решений архитектурного облика клубных зданий.
Изданные отдельными профсоюзами и др. учреждениями альбомы типовых проектов для клубного строительства не внесли еще нужного перелома в это дело, так как в большинстве случаев эти типовые проекты лишь фиксируют более или менее приемлемые количественные нормы клубных зданий, вовсе не отвечая на вопрос о самом архитектурном подходе к этой теме и не давая сколько-нибудь четких указаний о принципах планировки и архитектурного оформления клуба.
Группа по изучению архитектуры рабочего клуба Государственной академии искусствознания поставила своей задачей — выяснить на конкретных примерах нового клубного строительства те основные требования, какие должны быть предъявлены к архитектуре и внутреннему оформлению рабочего клуба; для этого было проведено обследование 10 наиболее значительных клубных зданий Москвы, выстроенных в течение последних строительных сезонов. РЕЗУЛЬТАТЫ ОБСЛЕДОВАНИЯ БОЛЬШИНСТВА КЛУБОВ ПОДВЕРГАЛИСЬ ОБСУЖДЕНИЮ В СТЕНАХ САМОГО КЛУБА, СРЕДИ ЕГО РАБОТНИКОВ, РАБОЧЕГО АКТИВА И РЯДОВЫХ ЧЛЕНОВ. Доклады, прочитанные в клубах участниками группы, вызвали оживленную дискуссию среди клубного актива, что говорит о большом интересе рабочих к проблемам клубной архитектуры. В этих дискуссиях был подвергнут резкой критике целый ряд новых клубных зданий Москвы и четко поставлен вопрос о решительной перестройке всей архитектурной работы над этим важнейшим объектом культурного строительства.
Доклады эти составили содержание настоящей книги, задача которой — дать нашим архитектурным кругам, и прежде всего самим клубным работникам, клубному активу, материал для правильной постановки тех требований, которые должны предъявляться к архитектуре и внутреннему оформлению при проектировании и создании нового клуба. Значительную часть в этих докладах-очерках занимает критика конкретных построек — десяти новых московских клубов. Думается, что показ ошибок и дефектов, допущенных в этих постройках, даст вместе с тем ряд существенных положительных указаний для дальнейшего клубного строительства.
В предлагаемых очерках авторы старались избегать чисто технических расчетов и схем, они задавались лишь целью — дать разбор основных принципов планировки и оформления клубного здания. Этот разбор затрагивает следующие вопросы:
ПЛАНИРОВКА КЛУБНОГО ЗДАНИЯ (в частности, соотношение отдельных секторов клубной работы — зрелищного, клубно-кружкового, физкультурного, детского и т. д.);
ПЛАНИРОВКА И ОФОРМЛЕНИЕ ЗРИТЕЛЬНОГО ЗАЛА (а также фойе, гардероба и др.);
ПЛАНИРОВКА И ОФОРМЛЕНИЕ ПОМЕЩЕНИЙ ДЛЯ СОБСТВЕННО КЛУБНОЙ РАБОТЫ (кружковые, учебные комнаты, библиотека и др.);
ОФОРМЛЕНИЕ ПОМЕЩЕНИЙ ДЛЯ ФИЗКУЛЬТУРЫ И ОТДЫХА;
ВНУТРЕННЕЕ ОБОРУДОВАНИЕ КЛУБНЫХ ПОМЕЩЕНИЙ (в частности, проблема клубной мебели).
ИЗОБРАЗИТЕЛЬНЫЙ МАТЕРИАЛ В КЛУБЕ (плакат, картина, фреска, скульптура) затрагивался лишь отчасти, т. к. эта область требует, конечно, специального обследования.
В конечном итоге анализ этих отдельных вопросов приводит нас к основной теме данной работы — к ПРОБЛЕМЕ АРХИТЕКТУРЫ РАБОЧЕГО КЛУБА КАК ВЫРАЖЕНИЯ КЛАССОВОЙ ПРОЛЕТАРСКОЙ ИДЕОЛОГИИ.
В пределах указанного общего перечня и производились описание и разбор архитектуры и внутреннего оборудования новых клубных зданий, причем перечисленные вопросы охвачены в предлагаемых докладах-очерках неравномерно, поскольку отдельные объекты не давали достаточно материала для тех или иных из указанных проблем. Надо иметь в виду также, что каждому из участников группы предоставлялась возможность варьировать основную схему обследования в зависимости от характерных особенностей каждого здания; этим и обусловлено то обстоятельство, что в одних очерках больше внимания отдано одним вопросам, в других — другим.
Итоговая статья, являющаяся результатом коллективной работы группы, пытается суммировать ряд выводов из архитектурного опыта постройки 10 рабочих клубов и наметить некоторые существенные проблемы, стоящие в равной мере и перед архитекторами и перед клубным активом.
ЛИЦОМ К СОЦИАЛИСТИЧЕСКОМУ ПРОИЗВОДСТВУ, ЛИЦОМ К ГИГАНТСКИМ ЗАДАЧАМ РЕКОНСТРУКТИВНОГО ПЕРИОДА, К ГИГАНТСКИМ ЗАДАЧАМ КУЛЬТУРНОЙ РЕВОЛЮЦИИ —
поворачивается вся работа клубов и дворцов культуры, перестраивается вся культурно-просветительная деятельность профсоюзов.
Архитектура должна служить этим же задачам, должна сама явиться одним из элементов этой перестройки, должна действенно участвовать в строительстве культуры пролетариата.
Эта основная установка и является руководящей мыслью предлагаемой книжки, рассчитанной на широкий круг клубных работников и активистов, на архитектурную молодежь, на всех, интересующихся вопросами нашей художественной культуры и клубного строительства.
Клуб им. П. Алексеева выстроен в 1927 г. профсоюзом текстильщиков по проекту Л. А. Веснина. Находится в Михалкове
за Петровско-Разумовском.
клуб им. п. алексееван. и. брунов
Московский областной отдел профессионального союза текстильщиков приступил весной 1927 г. к клубному строительству*. В то время это депо было совершенно новым, и никаких подготовительных работ, никакого опыта в распоряжении инициаторов не имелось. Была создана специальная техническая комиссия с участием архитекторов и инженеров, которая выработала четыре основных типа рабочих клубов: тип А, рассчитанный на фабрики с количеством рабочих от 1000 до 3000 человек, с зрительным залом на 500 мест и 10—12 клубными комнатами; тип Б — на 3000—4000 рабочих, зал на 700 мест, 14—15 комнат; тип В — на 4000—7000 человек, зал на 1000 мест, клубных комнат 15—18, наконец, тип Г — для фабрик, где работает свыше 7000 человек, зрительный зал на 1500 мест, 20 клубных комнат, кроме того, спортивный зал и специальная аудитория.
____________
* См. М. Бабицкий. Клубное строительство текстильщиков. „Стр. Москвы“, 1928, № 7.
В марте 1927 г. был выполнен архитектором Л. А. Весниным проект для клуба типа А, по которому были выстроены здания в Ростокине, на фабрике «Пролетарий», Серпуховского района, на Савинской фабрике, около ст. Обираловка и в Михалкове. Л. А. Веснин сам не принимал участия в широко развернувшемся с тех пор клубном строительстве облотдела, он даже не принимал участия в возведении зданий типа А по его проекту, но проект этот имел очень большое значение в дальнейшем строительстве клубов московских текстильщиков, и ряд основных черт, отличающих проект Л. А. Веснина, был принят и разработан в других проектах различных типов и в выполненных по ним зданиях.
Задачей настоящей статьи является разбор архитектуры здания клуба в Михалкове, построенного по проекту Л. А. Веснина. Клуб в Михалкове начали строить в июле-августе 1927 г. и окончили его вчерне в 1928 г., а окончательно в 1929 г. Сообразуясь с местными условиями, проект клуба переработали, приняв план, который является как бы «зеркальным» отображением плана Веснина; таким образом, правая сторона вдоль главной продольной оси оказалась перенесенной налево, а левая сторона — направо. Кроне того, управление строительного контроля нашло главный вход в клуб слишком маленьким и потребовало устройства второго входа. Эта задача была очень хорошо разрешена тем, что на стороне сада поместили другой широкий вход, который связал здание клуба с парком. Клуб обошелся в 26 р. 50 к. за м³.
Рабочие новым зданием клуба, как удалось установить из опросов, не совсем довольны, они указывают на ряд недостатков. Облотдел профсоюза со своей стороны считает, что, имея ряд недостатков, клубное здание в Михалкове в основном все же удовлетворяет поставленным ему требованиям.
Рабочие указывают на следующие недостатки: зрительный зал, рассчитанный на 450 человек, слишком мал и не вмещает всех желающих присутствовать на зрелищах. На фабрике имени Петра Алексеева, к которой приписан клуб, работает постоянно около 2 000 рабочих, к которым присоединяются сезонники (этим летом их было до 1500 человек). Кроме самой фабрики, клуб обслуживает большой округ. Зрительный зал не в состоянии вместить то огромное количество людей, которое стремится в него попасть. Кроме того, рабочие указывают на отсутствие в новом клубном здании зала для физкультуры, в котором чувствуется большая потребность. Физкультурные упражнения происходят на сцене зрительного зала, где постоянно стоят гимнастические аппараты. Сцена темная и ни в какой мере не подходит для массовой гимнастики с аппаратами.
Жалуются на отсутствие комнаты для драмкружка, на то, что духовой оркестр из рабочих занимается в подвале, в комнате, из которой звуки проникают в соседние помещения и мешают другим занятиям.
Отсутствие специального зала для физкультуры и недостаточность размера зрительного зала объясняются тем, что архитектор был связан условиями заказа типа А. Можно поставить ему в вину только отсутствие удовлетворительной курительной комнаты, помещение для которой не предусмотрено. Что же касается комнат для различных занятий, то они в клубе имеются, но ряд клубных помещений занят под жилье рабочих. Так, в специальном подвальном помещении, предназначенном для тира и специально, в связи с этим, оборудованном, устроено общежитие для работниц; в одной из клубных комнат поселился ткацкий мастер с фабрики; аналогичным образом заняты и некоторые другие комнаты. Таким образом, помещения для клубной работы, в которых ощущается нужда, используются не по своему назначению. Поэтому значительную группу отмечаемых рабочими недостатков следует отнести уже не к недостаткам здания как такового, а к неправильной его эксплоатации.
* * *
Здание клуба фабрики имени Алексеева представляет собой особый тип клубной архитектуры последних лет, который сильно отличается от большинства московских клубов. Это — загородное клубное здание, при проектировке которого зодчий не был стеснен небольшими размерами отведенного ему участка, и это легло в основу его проекта. В то время как большинство московских и вообще городских клубных зданий развивается в значительной степени в высоту, и многоэтажные башни и лестницы играют у них очень большую роль, здание клуба имени Алексеева сильно растянуто в длину, низко, по сравнению с его протяженностью по горизонтали, его наружные массы как бы стелятся по земле. Только часть здания клуба имеет второй этаж.
Боковой фасад клуба им. П. Алексеева.
Эта возможность не считаться с размерами площади клубного здания позволила архитектору принять такую схему основных помещений клуба, которая дает последнему очень большие преимущества. Я имею в виду расположение зрительного зала в нижнем этаже. Эта особенность отличает клуб имени Алексеева от большинства московских клубных зданий, в которых в первом этаже обычно расположено фойе, а над ним, во втором этаже, — зрительный зал.
В нашем клубе весь нижний этаж занят зрительным залом и связанными с ним помещениями, которые образуют совершенно замкнутый в себе и законченный комплекс клубных помещений, связанных со зрительным залом.
Весь нижний этаж разделен на два комплекса помещений: фойе и примыкающие к нему комнаты, за которыми следуют зрительный зал и ряд связанных с ним специальных помещений. Фойе очень большое и вполне обслуживает то количество людей, на которое рассчитан зрительный зал. Сюда входят не только почти квадратное помещение собственно фойе перед залом, но и довольно широкий коридор, который является непосредственным продолжением фойе и который примыкает к одной из длинных стен зрительного зала, сообщаясь с ним рядом дверей. В глубине этого коридора дверь ведет в специальные помещения, связанные со сценой. К коридору снаружи примыкает открытая терраса, сообщающаяся с ним дверьми. Описанный коридор является очень остроумным добавлением к фойе. Благодаря коридору прежде всего очень значительно увеличивается площадь самого фойе, причем создается пространство, промежуточное между собственно фойе и зрительным залом. Еще важнее то, что благодаря коридору очень сильно увеличивается протяженность стены, непосредственно отделяющей зрительный зал от фойе, что дает возможность значительно увеличить количество дверей, через которые зал сообщается с фойе, вследствие чего устраняется давка. Кроме того, благодаря устройству этих дверей с одной узкой и одной широкой стороны зала достигается равномерное распределение входящих зрителей по различным частям зала. Благодаря дверям, ведущим на террасу, увеличивается и общее количество дверей, ведущих снаружи в фойе. Конечно, наружная дверь в коридоре фойе и примыкающая к ней наружная терраса рассчитаны для летнего времени, но и это очень важно, так как наплыв зрителей в клуб летом бывает особенно велик. Вообще вопрос о входах в клуб разрешен очень удачно целой системой больших дверей, которые ведут снаружи прямо в фойе. Две группы дверей являются основными входами. Это — широкий проход спереди, со стороны улицы, и не менее широкий проход со стороны сада под прямым углом к первому. Со стороны сада над входом имеется навес от дождя. Кроме этих двух основных групп дверей и двери, соединяющейся балкой с коридором, против входа со стороны сада в противоположной длинной стене фойе есть еще ведущая наверх лестничная клетка, вход в которую прямо снаружи. Эта лестничная клетка открывается в фойе широкими дверями, которые, в случае нужды, тоже могут быть использованы. В общем проблема входов в фойе разрешена очень хорошо. Имеется большое количество дверей, которые обладают более чем достаточной пропускной способностью, ведут в различные части фойе и расположены с трех различных сторон клубного здания.
РАСПОЛОЖЕНИЕ ЗРИТЕЛЬНОГО ЗАЛА В НИЖНЕМ ЭТАЖЕ ДАЕТ ОГРОМНОЕ ПРЕИМУЩЕСТВО:
отпадает промежуточный слой лестниц между фойе и зрительным залом, значительно удлиняющих путь следования зрителя и легко создающих затор во время движения. Это заставляет признать очень удачным расположение зрительного зала клуба имени Алексеева в нижнем этаже. Однако данное решение достигнуто за счет увеличения площади, занятой клубным зданием. Такой перерасход площади имеет свое оправдание в отношении клубного строительства.
Весь клуб должен дать отдых рабочему.
Поэтому нецелесообразно заставлять его лазать по лестнице и толкаться в толпе. С другой стороны, расположение зрительного зала внизу приближает его к природе, когда клуб, как это имеет место в нашем случае, стоит в парке.
Под гардероб выделен угол фойе, расположенный между двумя главными группами входных дверей (с улицы и из сада). Распределение и величину гардероба следует признать удачными. Ныне гардероб не работает, но прошлой зимой, когда им пользовались, гардероб, по рассказам рабочих, вполне выполнял свое назначение, и процесс раздевания и одевания зрителей проходил в общем удовлетворительно. Справа от входа с улицы в фойе расположены уборные, курительная и комната администрации, слева, около входа из сада — парикмахерская.
Очень остроумно расположен буфет. Фойе расширяется около зрительного зала в особое помещение для буфета, выступающее снаружи из линии зрительного зала и фойе и сообщающееся с открытой террасой, на которой летом должны стоять столики.
Зрительный зал отличается хорошей видимостью и слышимостью, он имеет прямоугольный план и довольно сильный подъем пола. Недостатком является полная изоляция сцены от зрительного зала. К зрительному залу примыкает клетка сцены, возвышающаяся снаружи над зрительным залом и имеющая в задней стене дверь, ведущую непосредственно наружу и предназначенную для того, чтобы проносить декорации прямо на сцену. К сцене с одной стороны примыкают комнаты для бутафории, а с другой стороны — коридорчик, из которого одна дверь ведет в коридор фойе, а другая — в сад, перед ней — лестница, ведущая под сцену и в три подвальных комнаты. Против входа на сцену из коридорчика расположены двери в две уборные для артистов.
Комнаты для клубной работы расположены наверху. Такое отделение комплекса зрительного зала и связанных с ним комнат от комплекса комнат для клубной работы имеет значительные преимущества в том смысле, что оба комплекса могут функционировать совершенно независимо друг от друга, так как происходящее в зрительном зале и фойе ни в коем случае не может мешать клубной работе, тем более, что клубные комнаты имеют свой отдельный вход. Вместе с тем они соединены с фойе, и посетитель может пользоваться по очереди комплексом клубных комнат и комплексом зрительного зала, переходя непосредственно из одного в другой*.
____________
* Облотдел профсоюза текстильщиков считает недостатком проекта Веснина то, что комплекс клубных комнат не имеет отдельного гардероба.
Широкая лестница ведет наверх и выходит в коридор, по сторонам которого расположено много комнат различных размеров. Прямо против лестницы помещается более крупная комната для собраний (в проекте она названа «комнатой отдыха»), из которой дверь ведет на плоскую крышу фойе, оформленную в виде балкона. Слева от комнаты для собраний, в промежутке между нею и большой и очень светлой угловой читальней, расположена библиотека, отделенная от коридора стеклянной перегородкой. Такое расположение библиотеки, конечно, очень неудобно. Работники клуба жалуются, что при теперешнем расположении библиотеки библиотекарь не видит того, что происходит в читальном зале. Этому можно было бы помочь устройством широкого окна между ними.
Помимо всех этих помещений, в верхний коридор выходят семь небольших комнат для кружковых занятий, из которых три заняты ныне под жилье, и дверь кинобудки зрительного зала, а также дверь маленького открытого балкончика на улицу.
Ниже уровня фойе расположена комната, специально оборудованная под тир, но ныне занятая под общежитие. Это помещение тира, отделенное как от комплекса зрительного зала, так и от комплекса комнат для клубной работы, является как бы зачатком третьего большего клубного комплекса (помещений для физкультуры), не развитого архитектором в соответствии с условиями заказа.
В итоге рассмотрения отдельных помещений клуба имени Алексеева нельзя не отметить продуманности как общего распределения отдельных комплексов по отношению друг к другу, так и группировки комнат в пределах каждого из этих комплексов. Недостатки клубного здания состоят в отсутствии двух комплексов клубных помещений — детского и физкультурного. Помимо этого, неудовлетворительны размеры курительной комнаты в комплексе зрительного зала, и нет хорошо оборудованного помещения для библиотеки в комплексе комнат для клубной работы.
* * *
Всякое архитектурное произведшие есть диалектическое единство техники и идеологии, так что в здании, как в художественном организме, производственные отношения отражаются, с одной стороны, непосредственно, а с другой — через идеологию того класса, которым оно создано.
Мы рассмотрели здание клуба имени Алексеева с точки зрения функционального назначения его помещений, с точки зрения того графика движения, который лежит в его основе и которым определяются распределение помещений, их величина и соотношение друг о другом. В этом смысле хороший результат получается в сипу того, что здание в целом или в части соответствует своему назначению, что архитектурное произведение хорошо работает, как машина, не затрудняет, а, наоборот, облегчает пользование им, выполняя предъявляемые к нему требования. И мы должны были признать, что в целом задача клубного здания, с известными оговорками, решена удовлетворительно. Мысль архитектора направлена на то, чтобы без всяких фантазий и ухищрений построить помещения, в которых с удобством можно было бы выполнять те процессы, для которых они предназначены. Это стремление к простоте и трезвости, и жизненной практичности сказывается и в обработке каркаса стен, потолков, и столбов, которые оформляют пространство остальных помещений. Клуб выстроен из кирпича; отсюда вытекают довольно толстые, непрерывные стены, пробитые сравнительно небольшими окнами. Внутри и снаружи все стены и столбы окрашены в белый цвет. Наружный облик здания является отражением его внутреннего устройства. Нет никаких ухищрений, чтобы сгруппировать массы по той или иной схеме или в расчете на то, чтобы произвести то или иное впечатление на зрителя. Здание выше в тех местах, где принятая система расположения помещений требовала поместить комнаты второго этажа или сильно возвышающуюся над зрительным залом сцену. Там, где к одним помещениям примыкают другие, ориентированные иначе, напр., лестничная клетка к фойе и др., их соотношение отражено и в обработке наружного вида здания. Нет и намека на фасад, на то, чтобы выделить какую-либо одну сторону. Группы помещений или даже отдельные комнаты оформлены снаружи, как замкнутые в себе вещи, которые приставлены друг к другу так, как это нужно из практических соображений. Снаружи нет никаких декоративных деталей, стены прорезаны окнами там, где это нужно для соответствующего освещения внутренних помещений. Парапеты террасы над кровлей фойе образуют вместе со стенами под ними цельные, непрерывные плоскости, чем увеличиваются плоскости некоторых стен. С этой логической простотой несколько неприятно контрастируют наружная надпись над входом с улицы, дающая путанную и неуравновешенную композицию, планки для электрических лампочек во время иллюминаций, прибитые на некоторых угловых гранях со стороны улицы и стушевывающие эти грани, рисунок некоторых водосточных труб, а также круглая, вычурная форма слуховых окон на длинных сторонах здания. Все эти детали являются изменением или добавлением к проекту Веснина. В общем же внешняя архитектура клубного здания в Михалкове не допускает ничего лишнего, дает только те архитектурные элементы, которые практически нужны. То же самое относится к пропорциям здания. Архитектор придавал отдельным частям своего здания такие пропорции, которые желательны из практических соображений и вместе с тем не слишком режут глаз.
Отдавая должное практичности архитектора здания, необходимо, однако, со всей силой подчеркнуть, что он односторонне понимает задачи архитектуры.
В здании совершенно отсутствует активное воздействие на посетителя клуба средствами архитектуры как искусства.
Если в композиции клубного здания красной нитью проходит линия, идущая от техники в широком смысле слова и от практических задач того или иного оформления и распределения помещений, то задача активного оформления психоидеологии посетителя вовсе отсутствует.
Архитектура здания клуба имени Алексеева — односторонне утилитарная.
В ней проведено единство не диалектическое, не единство противоположностей, а единство статическое, как одностороннее выделение утилитарно-технических проблем.
Можно ли назвать архитектуру клуба имени Алексеева пролетарской архитектурой? Конечно, нет, потому что идеология пролетариата как класса ни в какой мере не определила собой архитектурной композиции. Нет принципиального различия между таким зданием в СССР и в Западной Европе, как нет принципиального различия между паровозом, выстроенным в 1930 г. на Красном Сормове, и таким же паровозом, построенным в Берлине или Нью-Йорке. Различие наступает как в паровозе, так и в нашем клубном здании только в тот момент, когда они начинают эксплоатироваться, так как в Западной Европе и в СССР совершенно одинаковые машины используются для совершенно различных целей: там — для наживы небольшой кучки людей путем безжалостной эксплоатации трудящихся, здесь — для строительства социализма. Разница между практической вещью и художественным произведением и будет заключаться в том, что в первом случае этот общий смысл самой работы вещи никак не отразится на ее оформлении, которое целиком будет подчинено механическим законам, в то время как в художественном произведении его оформление целиком будет проникнуто идеологическим содержанием, потому что задачей произведения искусства является, в свою очередь, оформлять психоидеологию тех, кого оно обслуживает, ИЗ ДИАЛЕКТИЧЕСКОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ЭТОГО ИДЕОЛОГИЧЕСКОГО ОФОРМЛЕНИЯ И ОФОРМЛЕНИЯ УТИЛИТАРНОГО И ПОЛУЧАЕТСЯ ЕДИНСТВО АРХИТЕКТУРНОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ КАК ИСКУССТВА.
Единство архитектурного произведения требует цельности архитектурного мышления, его сознательной логичности и последовательности. По отношению к произведению архитектуры в целом и к отдельным его частям всегда можно задать вопрос, почему архитектор дал такое, а не иное оформление? Почему архитектор придал такому-то архитектурному элементу именно этот размер, именно такую форму, а не какую-либо иную? И ответ на каждый из этих вопросов должен вскрыть в каждом отдельном случае определенное отношение технического и идеологического рядов. В нашем случае на вопрос «почему?» архитектор каждый раз сможет дать ответ; но этот ответ будет чисто утилитарным, односторонним и недиалектичным.
Необходимо осветить еще одну сторону нового здания клуба им. Алексеева. Перед нами — ансамбль здания и парка, — клуб связан со старым парком бывшей помещичьей усадьбы в Михалкове, от которой сохранился большой прекрасный парк, еще в XVIII в. разбитый правильными аллеями и дорожками и украшенный прудами и беседками, а также полукруглый двор в сторону фабрики, с тремя группами башен по сторонам ворот, причем одна группа находится рядом с клубом. Парк дает прекрасные возможности для организации отдыха рабочих фабрики им. Алексеева, и эти возможности попытались использовать строители клуба, связав последний с парком, причем эта связь особенно подчеркивается открытыми террасами клуба со стороны парка. Здание клуба удачно расположено на краю парка, так что клуб одной короткой стороной выходит на улицу, а двумя сторонами — в парк; при этом одна из аллей парка ведет прямо к садовому входу в клуб, и деревья подступают к самому клубному зданию. Благодаря такому расположению клуб одновременно обращен и на дорогу и в парк, который может быть широко использован летом для деятельности клуба.
Очень существенным недостатком клуба им. Алексеева является полная случайность его внутреннего оборудования. В клубных помещениях находится мебель самого различного происхождения, которая не только не стоит ни в какой связи с архитектурой клубного здания, но часто ей прямо противоречит. Характерно, что архитектору был заказан только проект самого здания, при этом совершенно не предусматривалось оформление внутреннего оборудования, которое ведь на самом деле является неотъемлемой частью архитектурного комплекса и должно быть подчинено единому методу архитектурного мышления. Только при этом условии можно достигнуть полного единства архитектурного произведения. Внутреннее оборудование может и должно воздействовать на психоидеологию посетителя клуба.
Другим мощным средством такого воздействия являются ИЗОБРАЗИТЕЛЬНЫЕ ИСКУССТВА: ЖИВОПИСЬ, СКУЛЬПТУРА, статуи и рельефы как (главным образом) внутри здания, так даже и снаружи. Из кирпичной техники клубного здания в Михалкове вытекают сравнительно большие непрерывные стенные плоскости, которые могут быть легко использованы как для фресковых росписей, так и для развески отдельных картин. В парке, примыкающем к клубу, могут быть расставлены статуи или целые скульптурные группы. Но эта живопись и эта скульптура должны быть теснейшим образом связаны с архитектурой клубного здания и его внутренним оборудованием, должны составлять вместе единый художественный комплекс.
Клуб им. Фрунзе выстроен в 1928 г. профсоюзом химиков по проекту К. С. Мельникова. Находится на Бережковской
набережной, напротив б. Ново-девичьего монастыря.
клуб имени фрунзенаталия соколова
Рабочие, принимавшие участие в обсуждении результатов обследования клуба химиков завода им. Фрунзе, единодушно вынесли приговор своему клубу:
«Не годится для клубной работы. Отдать под элеватор или склад».
Одинаково сурово были осуждены и заказчики, не продумавшие задания, и архитектор К. С. Мельников. Последний, по их мнению, пришел к неудачному индивидуалистически случайному решению задачи. Ни местоположение, ни организация внутреннего пространства, ни характер архитектуры не удовлетворили их.
Как в процессе планирования, так и в художественном методе были допущены ошибки, в результате которых после 2-х лет прозябания, протянув еще год-полтора, клуб как таковой умрет. И «прекрасная» архитектурная форма, рожденная на ложной основе, только ускорит его гибель.
Клуб построен в 1928 г. на огромном пустыре, вблизи завода. Облака пыли, свалка, в дожди глубокая грязь — таково его непосредственное окружение до сих пор (открыт 1 января 1929 г.).
Основная масса рабочих живет от клуба далеко — на противоположной стороне Москвы-реки. Этот отрыв тяжело отражается на посещаемости клуба. В настоящее время на территории завода развертывается строительство. Пустырь застраивается бараками сезонников. Из последних можно было бы вербовать дополнительный контингент клубных посетителей, но здесь — новое противоречие: на территории гиганта оказался самый маленький из новых московских клубов (7000 кубометров), вернее маленький театр, уже сейчас не удовлетворяющий спроса.
Повидимому, в будущем здесь вовсе не предполагается жилищного строительства. Таким образом, не выполнив своих функций в переходное время (или выполнив их в слабой мере), оторванный от своего посетителя, непригодный для обслуживания завода-гиганта клуб механически прекратит свое существование. Что касается расширения здания, то характер архитектуры нашего клуба, по самому существу, запрещает расширение данного архитектурного организма без нарушения единства художественной концепции.
* * *
Анализ плана вскрывает обычную особенность мельниковских проектов: в центре внимания архитектора — зрительный зал (если угодно, аудитория). Первый и второй этажи отдаются целиком зрительному залу со сценой и подсобными помещениями, в первом полуэтаже фойе, вестибюль, курительная — помещения, также по существу обслуживающие публику зрительного зала. И только в 3-м этаже библиотека (без подсобных помещений) и три клубных комнаты (из них две смежных). Таким образом, только наверху, в нескольких небольших комнатках, куда надо забираться по трудной крутой лестнице, должна ютиться ежедневная будничная жизнь клуба.
Где детский сектор? Где физкультурный зал? Где читальня? Где комната отдыха? — Их нет.
Поскольку клубная жизнь не исчерпывается театральными представлениями, кино, пленарными заседаниями, постольку клубным работникам приходится в поисках дополнительной площади приспосабливать под те или иные виды работы мало пригодные помещения: так, в курительной узкой, полутемной комнате с длинным окном, прорезанным выше головы взрослого человека, помещается «пионерская». График движения пионеров ясен: через фойе, мимо гардероба и уборных. Утилизируются и артистические, связанные непосредственно со сценой: в них помещаются по одну сторону сцены парткабинет и комната сторожа (для которого помещение не предусмотрено), а по другую — музыкальный кружок. Очевидно, что никакого клубного комплекса при таких условиях нет. Вместо продуманного, функционально обусловленного планирования помещения мы имеем самое ненормальное положение, при котором в часы спектакля парткабинет, музыкальный кружок, сторож выселяются, подсобные к сцене помещения возвращаются по назначению и используются артистами; музыкальный кружок должен прекращать свою работу и в том случае, если в зале идет заседание.
* * *
Три небольших комнаты, предназначенные для кружковой работы, запроектированы в третьем этаже, чем достигается их изоляция от специфической работы, развертывающейся в зрительном зале. Изоляция, которая необходима для библиотеки, оказалась для нее на этот раз вредной: высокий, крутой подъем отпугивает от нее читателя; поэтому библиотека вынуждена была нарушить «изоляцию» и спуститься вниз, в бараки, — ближе к массам. Однако при отсутствии подсобных помещений для библиотеки и читальни обеспечить тишину и развить работу библиотеки не удается.
Фасад клуба им. Фрунзе.
В процессе планирования приходится принимать во внимание целую группу условий применительно к практике клубной работы. Нужно изучить живой процесс действительности с ее специфическими требованиями, а не выхватывать отдельные элементы, которые сами по себе, может быть, и очень хороши, но на практике в совокупности с другими теряют свои положительные качества.
* * *
Как мы уже указали, в центре внимания архитектора — зрительный зал с обслуживающими его помещениями. Однако и здесь следует сразу же отметить существенные недостатки: в то время как зал рассчитан на 370 мест, гардероб может с трудом вместить 250 вешалок. Фойе (особенно, если принять во внимание отсутствие специальных помещений для буфета и комнаты отдыха) тоже относительно очень мало. Выход из фойе в вестибюль вниз по лестнице узок и угрожает давкой. Фойе и симметрически расположенные по обе стороны его лестничные клетки служат регуляторами движения. Повторные сеансы осуществляются легко: публика смешивается в фойе, но линии направления входящих и уходящих не сталкиваются. Из фойе по лестница публика попадает во все три части зрительного зала непосредственно. Зрительный зал обладает целым рядом существенных достоинств. Он спроектирован в трех плоскостях таким образом, что нет резкого деления между публикой разных ярусов. Верхний ярус не нависает над нижним, везде хорошая видимость и слышимость. Но это удобство и относительное равенство условий для всей публики достигаются за счет малого количества мест. Сцена мелка, примитивна по своему устройству и больше приспособлена для заседаний, чем для театральных представлений. Современная сценическая техника не нашла себе здесь применения. Запасного выхода со сцены нет. Портальная арка, по замыслу архитектора, должна была быть выдержана в строгих пиниях соответственно общему стилю здания. Однако заказчик отступил от проекта, и в результате — манерный изгиб модерна и тяжелые грандиозные гербы, не соответствующие малым размерам портала. В зале боковой верхний свет. Размер и расположение окон легко допускают затемнение.
Зрительный зал клуба им. Фрунзе.
По проекту, каждый уступ зрительного зала — балкон, бельэтаж, партер — отделяется друг от друга подъемной стеной; это дает возможность трансформировать объем в зависимости от потребностей клубной работы. Требования проекта в этом пункте не выполнены. Поэтому говорить, оправдала ли бы себя установка подъемной стены в условиях нашего клуба, можно только предположительно. Для эпизодической клубной работы, при условии отсутствия звукопроводности, такого рода трансформирующиеся объемы могут иметь свой смысл. Для систематической клубной работы, требующей постоянной территории, определенного оборудования, свободного передвижения кружковцев, такого рода появляющиеся и исчезающие аудитории не приемлемы.
На время антрактов публика из зрительного зала направляется вниз по лестнице в фойе (которое при полном зале может поглотить едва половину зрителей). Фойе выполняет многообразные функции: оно пропускает посетителей кино или заседаний в вестибюль и обратно, пионеров, направляющихся в свою «курилку». Здесь стоят шахматные столики, и втиснута в угол буфетная стойка. Постоянно открытые двери связывают фойе с вестибюлем, который в то же время является курилкой. В общем комбинация неудобна и негигиенична. Фойе, на которое возложено столько задач, не может удовлетворительно выполнить ни одной.
Итак, как показывает анализ, планирование внутреннего пространства клуба произвольно. Органического клубного комплекса не получается. В центре — зрительный зал, а все остальные помещения — не более и не менее, как случайные отрезки площади. Если в прямоугольнике (план) выкроить прямоугольник меньшей площади (зрит. зал), то останутся некоторые обрезки. Такими обрезками являются комнаты для клубной работы, и отсюда — случайное происхождение той или иной комнаты нашего клуба и их конфигурация: узкий, длинный прямоугольник. Каждая комната (юнсекция, парткабинет, артистическая), как две капли воды, похожа на другую, и объединение их случайно. Мы тщетно будем искать ключа к функциональному назначению того или иного помещения. Малая кубатура, установка на зрительный зал и, как увидим ниже, формалистически решенная архитектурная композиция безнадежно связали архитектора. Зал, фойе, боковые террасы, вестибюль — единственный комплекс, вполне приемлемый в смысле взаимного расположения частей, однако и этот «театральный» комплекс оставляет желать лучшего.
* * *
Разгрузить до некоторой степени помещение могли бы три больших открытых террасы. Однако на деле оказывается, что они всегда пусты. В северных условиях к ним не привыкли. Для того, чтобы они стали практически полезными в жизни клуба, они должны быть соответственным образом оборудованы и прежде всего должны находиться в определенной функционально обусловленной связи с прилегающей к ним площадью — физкультзалом, столовой, детской комнатой, комнатой отдыха и т. п.
В нашем же случае большая терраса переднего фасада находится при маленькой комнатке, в которой ютится правление и которая по малой своей величине не пригодна для массовой работы. Две боковых террасы в теплую погоду могут дополнять собой фойе. Поскольку они непосредственно связаны только с лестницами, где циркулирует публика, направляющаяся в фойе или в зрительный зал, значения в ежедневной, непарадной жизни клуба они не имеют. Малая кубатура клуба, казалось бы, с особою настоятельностью требовала жестокой экономии площади и максимума рационального ее использования. На деле значение трех больших террас оказывается исключительно декоративным. Следует добавить, что клубные работники не проявили со своей стороны никакой инициативы для утилизации террас: полное отсутствие мебели и близость свалки гонят прочь с террасы случайного любителя красивых пейзажей и свежего воздуха.
На примере с террасами мы имели опять-таки образчик формального подхода к явлению. При определенных условиях данный архитектурный элемент становится действенным звеном всего комплекса. Если же он трактуется формально, изолированно (как в нашем случае), то он оказывается лишь чисто декоративным (в худшем смысле) привеском.
* * *
Внутреннее оформление клуба было произведено строительной конторой* самостоятельно, без участия архитектора. Мрачная и скучная покраска стен, тяжелые лестницы с крутыми ступенями —все это казенно и безвкусно, как в старой казарме, и только прекрасные по рисунку окна, выполненные по проекту, несут и декоративные функции. Клубные работники пытаются как-нибудь оживить убогое внутри и скучное помещение. Все «художественное» оформление они сосредоточивают в фойе; оно, к сожалению, типично: картина Бродского (подарок профсоюза), несколько пыльных пальм, плохо исполненные портреты вождей над буфетной стойкой, репсовые занавески с узлом захудалого «модерна»; плакаты и лозунги перебивают друг друга, цепляются рваными углами за занавески, пересекают стены вдоль и поперек; призывы к самокритике тесно закрыты бюстом Ильича и т. п. Никакой, конечно, организующей и эстетической роли они не несут: разобраться в их потоке при таком нагромождении невозможно. Иные от ветхости потеряли свои начальные буквы, другие частично исчезли под лозунгами нового дня.
____________
* Следует подчеркнуть плохую и недобросовестную работу строительной конторы. Через полгода понадобился капитальный ремонт.
Клубные работники подчеркивали полное отсутствие художественного руководства в декорировке клуба. Они говорили: пальмы и занавески — плохо, но выкинуть их — значит окончательно оголить помещение, лишить его последней привлекательности.
Чем их заменить, как и чем украшать суровые стены нового клуба? Вопрос декоративного оформления является больным для большинства новых клубов. Для клуба им. Фрунзе — он вопиющ. Отсутствие художественного руководства в работе над внутренним оформлением нашего клуба оказало в полной мере свое пагубное влияние.
Фойе клуба им. Фрунзе.
Очень плохо обстоит дело и с меблировкой. Помимо хороших, удобных кресел зрительного зала, несколько шахматных столиков, ободранных деревянных диванчиков в фойе, старые канцелярские столы, скамейки и несколько венских стульев — вот и все. Все это разношерстно, и всего этого очень мало.
Помогает ли планировка данного помещения, его оформление организации нового быта пролетариата на началах коллективизма, самодеятельности, максимальной активности? Помогает ли она воспитанию качеств, необходимых в условиях напряженной борьбы за социализм? В малой степени. Спрашивается, как же это могло случиться в Москве, в центре социалистического строительства и интенсивных исканий во всех областях идеологической жизни? Как могло случиться, что проект, далеко не первый в ряде других, осуществленных тем же автором ранее (клуб на Стромынке, «Каучук»), оказывается примером, который должен быть тщательно изучен как опыт отрицательного порядка?
В то время (1927 г.) заказчики не могли точно сформулировать своих требований. Что же, собственно, нужно, на чем поставить акцент? Маленький театр или какая-то органическая комбинация помещений с достаточными возможностями для широкого развертывания кружковой работы? Мельников поставил анцент на первом.
Какие же задачи ставил себе сам архитектор, проектируя клуб им. Фрунзе (в реальных условиях клубного строительства 1927 г.), и какова для нас сейчас идеологическая ценность интересующего нас архитектурного явления?
Местоположение обязывало архитектора: огромный пустырь на берегу Москвы-реки, эффектный ансамбль б. Ново-девичьего монастыря — напротив. При малой кубатуре, однако, необходимо было достичь монументальности. Автор проекта организует объем массивными геометрическими плоскостями, комбинируя архитектурные массы таким образом, чтобы максимально развернуть их по вертикали. Центральное тело опрокинутой усеченной пирамиды, основание которой образует квадрат переднего фасада, поддерживается симметрически двумя призмами боковых фасадов. Под плоскостью главного фасада терраса, выдвинутая вперед, встречает зрителя высокой глухой стеной. Гладкая серая поверхность переднего фасада прорезается, по проекту, одним узким горизонтальным окном (в настоящее время их 2). Только красные полосы кирпичной кладки боковых стен и белая оконная решетка лестничных клеток вносят весьма сдержанный, но несомненный красочный эффект в суровую монохромность здания. Односкатная крыша, увенчанная парапетом, дает резкий срез профилю здания, благодаря чему вздыбливается передний фасад, создавая впечатление стремительного движение вверх, вперед*.
____________
* Динамическая выразительность формы достигается использованием поворота зрительного зала: именно у плоскости переднего фасада приходится наивысшая часть зрительного зала — балкон, над ним библиотека.
Архитектор как будто достиг своей формальной цели: путем комбинации замкнутых в себе монохромных стереометрических тел, ограниченных четкими плоскостями, он создал впечатление монументальности, монолитности здания. Однако в результате — и чрезмерная суровость. Перед нами как бы крепостная башня, чеканно высеченная в глыбах. Слепым своим фасадом она «отшибает», как выразился один из выступавших на дискуссии рабочих. Симметрические боковые крылья и срез назад к хвосту здания, особенно в профиль, напоминают образ аэроплана.
Отлив свое здание в четкую монолитную форму, архитектор решительно боролся с изменениями, какие пытался вносить заказчик. Заказчик требовал разрушить «слепоту» здания, прорезать большим стеклом передний фасад, чтобы прибавить света в библиотеке. Художник протестовал. «Слепота» здания — одно узкое окно под крышей— способствовала впечатлению монументальности фасада**. Заказчик требовал расширить боковые крылья, чтоб увеличить полезную площадь для работы, — архитектор отказал, так как изменение какой-либо части здания разрушило бы замкнутую в себе архитектурную концепцию.
____________
** Второе окно, наперекор архитектору, было прорезано.
Отвлеченная архитектурная форма, довлевшая над художником, СТАЛА ОДНОЙ ИЗ ПРИЧИН, СОЗДАВШИХ НЕСООТВЕТСТВИЕ КЛУБНОГО ПОМЕЩЕНИЯ ЗАПРОСАМ ЖИЗНИ.
Данная архитектурная форма, замкнутая как станковое произведение, по самому существу своему не допускает органического расширения. А между тем стремительные темпы социалистического строительства настоятельно требуют «подвижности» архитектуры. Стабильный тип буржуазного особняка, оформлявшего быт одной семейной ячейки, отдельный замкнутый мирок, не может удовлетворить рабочий коллектив, растущий, развивающийся по иным законам.
ОСОБЕННОСТИ НОВОГО БЫТА ПРОЛЕТАРИАТА, МОЛОДОГО ВОСХОДЯЩЕГО КЛАССА, ПЕРЕД КОТОРЫМ РАЗВЕРТЫВАЮТСЯ НЕОГРАНИЧЕННЫЕ ПЕРСПЕКТИВЫ В УСЛОВИЯХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО СТРОИТЕЛЬСТВА, ТРЕБУЮТ ПРИНЦИПИАЛЬНО ИНОЙ СИСТЕМЫ АРХИТЕКТУРНОГО ОФОРМЛЕНИЯ.
Надо и в клубном строительстве искать такие художественные методы, которые оформляли бы сложные процессы бурно растущих коллективов.
Система самодовлеющих архитектурных образов не ответит на это задание.
Архитектор в нашем примере победил заказчика: в общем здание сохранило предполагаемую форму в целости. Но жизнь победила художника: к хвосту его «аэроплана» была пристроена огромная столовая, внешне в самом казарменном стиле. Художник ее не предусмотрел. Существо работы клуба и соображения экономии заставили слить столовую непосредственно с клубом, использовав одну из его стен, и «аэроплан» навсегда прирос своим хвостом к земле. Профиль здания, с точки зрения эстетической установки архитектора, был безнадежно испорчен, однако порча эта была продиктована жизненной необходимостью. И так в наши дни будет обстоять с каждым архитектурным произведением, построенным по принципам замкнутой в себе, самодовлеющей статической формы. Является ли эта эстетизация индустриального образа предпосылкой пролетарского стиля?
Мы должны на этот вопрос ответить резко отрицательно. Необходимо со всей четкостью вскрыть ошибки творческого метода архитектора Мельникова, который в нашем примере, как мы показали выше, шел по ложному пути от субъективных, отвлеченно-эстетических представлений, тогда как архитектор, решающий проблемы пролетарской культуры, должен отправляться от действенного осознания классовых задач, от непосредственного изучения живых потребностей рабочего класса, стремясь е формах монументального искусства воплотить идеологию его авангарда.
Клуб „Красные текстильщики“ выстроен в 1928 г. профсоюзом текстильщиков по проекту А. Розанова. Находится на
Якиманской набережной, у Малого Каменного моста.
клуб „красные текстильщики“д. м. аранович
Здание клуба «Красные текстильщики», построенное для рабочих б. Голутвинской мануфактуры (Якиманская наб., 2), не замечательно ни в каком отношении. В частности, в нем нет остро поставленных проблем новой организации внутреннего пространства. Нет в нем и оригинальных решений внешней конфигурации. «Красные текстильщики» — типичный рабочий клуб в ряду новых клубных зданий последних трех лет. Но было бы неправильно думать, что отсутствие бросающейся в глаза оригинальности делает этот клуб менее интересным с общественной точки зрения, нежели другие, более «острые» клубные здания. Несмотря на свою малую оригинальность, клуб «Красные текстильщики» выдвигает перед нами возможность исследования, на основе его трехлетней практики обслуживания рабочих, двух основных вопросов клубного строительства. Первый из них касается архитектуры рабочего клуба как нового социального типа здания, предназначенного выражать психоидеологию своего классового субъекта — пролетариата. Второй вопрос касается технической практики клуба как специфического общественного сооружения, предназначенного для определенных функций.
В высшей степени поучительна «предистория» постройки ряда наших клубов. Поучительна в том отношении, что заказчик ограничивается составлением бюрократически-формальных условий конкурса, с результатами самого конкурса не считается и в итоге поручает строить «своему» ведомственному архитектору, который и синтезирует все представленные проекты. «Предистория» «Красных текстильщиков» проще.
Проектирование клуба «Красные текстильщики» было осуществлено без конкурса, силами фабрики; клуб построен по проекту инженера текстильной фабрики А. Розанова и закончен постройкой в 1928 г.
С точки зрения типа рабочего клуба «Красные текстильщики» следует охарактеризовать как рабочий клуб ПРИ ПРОИЗВОДСТВЕ. Отсюда вытекают все основные достоинства и недостатки клуба в смысле условий обслуживания рабочей массы. Наиболее удобен клуб для кратковременной массовой политической работы, связанной с часами смены, так как вся масса рабочих фабрики (1400 чел., работающих в две смены) попадает тогда с фабрики в клуб в течение нескольких минут. В отношении всех остальных видов клубной работы, происходящих в другое время, возникают существенные препятствия, так как более половины рабочих фабрики живет на таком расстоянии от клуба, что пользование клубом для них крайне затруднительно. В этом смысле трехлетняя практика клуба «Красные текстильщики» выдвигает очень существенный вопрос: целесообразно ли строить клуб возле производства, если здесь же не расположено жилье рабочих? Работа клуба говорит о том, что подобное расположение клуба возле производства имеет смысл лишь в том случае, если здесь же расположено жилье хотя бы около половины общего числа рабочих; в противном случае клуб не может справиться с основной своей задачей обслуживания рабочих данного предприятия и невольно приближается к своеобразной разновидности районного кинотеатра. Клуб «Красные текстильщики» обслуживает полностью лишь тех рабочих, которые живут возле производства. Что же касается второй половины рабочих, то она встречает всяческие затруднения из-за больших расстояний и неудобства сообщения с местом жилья; причем, в первую очередь, страдает работа по детскому сектору.
Под застройку клуба выбран чрезмерно малый участок, не допускающий ни спортивных, ни детских площадок, ни зеленых насаждений, ни какой-либо летней работы вообще.
Проект не выдвигает никаких новых социальных архитектурных проблем и дает решение по принципу старого капиталистического строительства. Последнее сказывается как в общей установке, так и во всех частностях. Самая застройка участка клубным зданием решена по принципу необычайно характерной именно для капиталистической архитектуры периметральной сплошной застройки. Правда, клуб занимает участок, лицевой стороной обращенный к набережной, одной боковой стороной — в переулок, другой боковой и задней сторонами — в смежные владения фабрики, вследствие чего размеры участка были обусловлены. Тем не менее застройку участка на 90% в наших условиях следует признать совершенно недопустимой. Ради смежного расположения клуба о фабрикой (что отнюдь не обязательно) клуб оказался совершенно не приспособленным для летней работы. Между тем плотность застройки в Замоскворецком районе, где расположен клуб не настолько велика, чтобы итти на такую крайнюю меру.
Отсутствие у проектировщика намерения передать в клубном здании черты сооружения нового социального типа сказывается во всей трактовке плана клуба «Красные текстильщики», в частности в организации внутреннего пространства клуба в целом и отдельных его помещений. Кроме того, при планировке внутренних помещений допущены такие промахи, как отсутствие зала для физкультуры, лекционного зала и др. Причем общая структура плана и конфигурация здания решены таким образом, что достройка этих помещений или вообще какое бы то ни было расширение клуба совершенно невозможны, так как участок и без того застроен на 90%. Между тем анализ плана с точки зрения целесообразности месторасположения основных функциональных элементов клуба и с точки зрения этажного и межэтажного графика движения показывает, что целый ряд решений, принятых архитектором, не является наиболее целесообразным выходом при данной конкретной обстановке.
Как и во всяком рабочем клубе, вопрос о месторасположении или главнейших функциональных элементах клуба и об основном графике движения был связан с выбором места для зрительного зала и для магистрали движения заполняющей его массы зрителей. При этом, так как существенным элементом зрелищного сектора клубной работы предполагалось кино, проектировщику пришлось решать одновременно проблему не только наиболее рациональной загрузки или разгрузки зрительного зала в кратчайший отрезок времени, но и организации одновременно двух потоков зрителей. Эта задача еще более осложнилась тем обстоятельством, что рабочий клуб, в отличие от кинотеатра, не допускает, чтобы зрители проходили одетыми. Оба встречных потока зрителей должны не просто пройти определенную часть клубных помещений, но получить еще возможность удобно раздеться и одеться и при желании пройти после киносеанса в другие клубные помещения, а не быть обязательно выброшенными, как в кинотеатре, на улицу. Эту задачу проектировщику не удалось решить удовлетворительно. Зрительный зал он расположил в первом этаже. Такое расположение зрительного зала вообще желательно, так как оно связано с большими преимуществами в смысле упрощения и сокращения графика основного движения клубных посетителей. При планировке рабочего клуба на достаточно просторном участке такое расположение крайне важно еще в том отношении, что при соответствующей конструкции стены, замыкающей глубину сцены, последняя может быть использована в качестве летней сцены. Но в данном случае на территории клуба «Красные текстильщики», которая застроена на 90%, это невозможно. А в то же время планировка внутреннего пространства в клубе «Красные текстильщики» выдвигала свои специфические требования. Для организации правильного графика движения двух потоков зрителей — от наружного входа к зрительному залу и обратно — было, прежде всего, совершенно необходимо обеспечить нормальную площадь для вестибюля, гардеробной и фойе. Учел ли проектировщик это крайне существенное обстоятельство? Нет. Он расположил в условиях крайней тесноты, на одной горизонтали и вестибюль, и гардероб, и фойе, и зрительный зал. При этом зрительный зал был принят за основную величину, а под вестибюль и гардероб было отведено то крайне незначительное свободное пространство между линиями улицы, переулка и смежных впадений, которое осталось за вычетом площади зрительного зала и сцены.
Какими же оказались итоги подобной планировки? Площадь вестибюля оказалась намного ниже нормы (176 м² при 208 м² площади зрительного зала) и неприспособленной к вмещению всей массы посетителей. В результате, несмотря на достаточное количество выходов из зрительного зала, выходящий и входящий потоки сталкиваются, это создает давку. Гардеробная оказалась также недостаточной по своей площади. Фойе, примыкающее к зрительному залу с одной стороны, тоже тесное.
Учитывая, что всего |
