Вячеслав Полонский. Русский революционный плакат. 1925

 

Обложка работы К. Э. Б.

 

 

 

 

 

 

СОДЕРЖАНИЕ

 

 

Д. Моор. Москва. D. Moor. Moskou.

Многокрасочная литография 69×49 см. Лит.-Изд. Отд. Политупр. РВСР.

«Царские полки и Красная армия. За что сражались прежде, за что сражаются теперь».

 

 

 

 

Неизвестный художник. Баку. L'auteur inconnu. Bakou

Многокрасочная литография 70×100 см. Госиздат. «Азерцентропечать» Баку.

«Пролетарии всех стран, соединяйтесь! Карл Маркс».

 

 

—стр. 3—

 

В истории пролетарской революции плакат сыграл немалую роль. Получив развитие, какого не знали Европа и заокеанские страны, революционный плакат являет собой живописный памятник, подобного которому не оставила ни одна эпоха.

 

Рожденный революционной улицей, плакат является, вместе с тем, созданием русского искусства, и это двойное происхождение придает ему особый интерес. Будущий историк революции, как и историк искусства, не сможет миновать главы о плакате, именно в революционные годы пережившем дни еще непревзойденного расцвета.

 

Сыграв блестящую роль в годы бурь и натиска, плакат, однако, далеко не исчерпал заложенных в нем возможностей. Золотой век его впереди. Это, мы полагаем, дает основание привлечь внимание читателя к героическому периоду его развития.

 

Нам думается, кроме того, что именно с помощью этого порождения улиц и площадей произойдет то сближение искусства с народом, которого ожидали иные мечтатели. Не картины, развешенные по музеям, не книжные иллюстрации, ходящие по рукам любителей, не фрески, доступные обозрению немногих, но плакат и „лубок“ — миллионный, массовой, уличный — приблизит искусство к народу, покажет ему, что и как можно сделать с помощью кисти и краски, заинтересует своим мастерством и развяжет нерастраченные запасы художественных возможностей, дремлющих в народном сознании. В последнем смысле мы приписываем этому виду искусства огромную художественно-просветительную миссию.

 

 

Тема о плакате для автора этих строк не случайна. В годы гражданской войны (1916—1922) ему довелось руководить редакционно-издательской работой, обслуживавшей Красную армию. Одной из важнейших отраслей этой работы был плакат. Непосредственное

 

 

—стр. 4—

 

участие в его создании и послужило автору этих строк основанием для составления настоящего очерка, подытоживающего личный опыт и сообщающего некоторые фактические сведения, которые сохранила его память.

 

Предлагаемая работа — не исследование о революционном плакате, претендующее на исчерпывающий анализ его формальных особенностей и на обстоятельное описание его исторического развития, — для такого труда, пожалуй, время еще не настало.

 

Но если настоящая книга послужит материалом будущим историкам революции и искусства, а также подчеркнет роль, сыгранную плакатом в годы борьбы, автор будет чувствовать себя удовлетворенным.

 

 

 

Неизвестный художник. Москва. L'auteur inconnu. Moskou

«Призрак бродит по Европе, призрак коммунизма».

 

 

 

 

 

Д. Моор. Москва. D. Moor. Moskou

Многокрасочн. литография 70×106 см. Лит.-Издат. Отдел. Политупр. РВСР.

«Смерть мировому империализму».

 

 

—стр. 7—

 

Неизвестный художник. Москва.

Многокрасочная литограф. 70×100 см. Литиздат. Отдел Цектрана и политупр. НКПС. Москва. 1921 г.

«Октябрьская революция — мост к светлому будущему».

 

 

 

Плакат — порождение индустриального города с его лихорадкой движения, конкуренцией и лозунгом улиц и площадей: „не зевай“. На торопливых перекрестках, где в разные стороны льются люди, лошади и машины — нет времени ни стоять, ни зевать. На этот водоворот и рассчитан плакат. На ходу, на бегу, впопыхах, в экипаже или с подножки трамвая, в моторе или перебегая с угла на угол — человек слышит властный окрик: „стой“.

 

Это плакат. Он кричит с забора, со стены, с витрины. Он нагло прыгает прохожему в зрачки. Хочет прохожий того или не хочет, занят он или нет, спешит или убивает время — плакат внимание на себя обратил. Чем? Прежде всего — огнем цветных пятен, своеобразным и кричащим сочетанием красок. Эта черта определяет плакат. Его задача — выйти из ряда, пробиться вперед из массы листов, афиш, объявлений, облепивших заборы и стены. И то, что хочет, плакат должен сказать в один прием, без разжевыванья, без размышлений. Он весь в этом ударе — односложном, но метком, незамысловатом, но впечатляющем. Надпись его коротка, как вскрик. Рисунок элементарен, как схема. Что выражено двумя, тремя словами, то

 

 

—стр. 8—

 

показано красками ярчайшими, без лишнего мазка, с ясностью предельной. В тексте не должно быть лишнего слова, в живописной композиции — лишнего штриха. Экономия — прежде всего. Плакат является живописным выразителем формулы, которой подчинена вся коммерческая, торгово-промышленная жизнь индустриальных стран: „время — деньги“.

 

Указанные черты определяют живописную конструкцию плаката. Он не требует детализации. Предмет в плакате трактуется схематически. Форма подчеркивается, основными линиями, резкими и глубокими. Расцветка — красками чистыми, насыщенными, без полутонов, нюансов, оттенков — сплошными заливками. От здания сохраняется лишь архитектурный абрис. Толпа схватывается общим контуром — масса, движенье, бег декоративных пятен. Повторяем — плакат ловится на лету. Порожденный динамикой города, он воспринимается в движении.

 

Таким плакат вырос на улицах Парижа, Лондона, Берлина, Нью-Йорка. В сторону крайней экспрессивности он эволюционировал от первых литографий французского рисовальщика Жюля Шере, которыми и открывается история европейского плаката вообще.

 

 

 

Старый плакат был создан и усовершенствован промышленной и торговой конкуренцией. Исключения не составляет плакат театральный, книжный или плакат-кино. Первые рекламные литографии Жюля Шере обслуживали именно театр и книжные фирмы. Впервые получив широкое распространение во Франции в 60-х годах прошлого столетия, плакат быстро завоевал признание в индустриальных странах, и это обстоятельство показывает, что плакат был счастливой „находкой“, пришедшейся очень кстати.

 

Значение этой находки заключалось в том, что искусство — великолепная забава владык мира, украшение дворцов и музеев — шло на службу капиталу, отдавая ему чары своего могущества. Капитал приобретал в лице художника несравненного слугу, обладавшего тайной психологического внушения: он умел в очаровательной форме, краской и штрихом, лаская глаз и возбуждая так называемое чувство прекрасного, гипнотически внушать потребителю название и адрес фирмы, вырабатывавшей продукт, который потребитель должен предпочесть всякому другому. В длинном списке западных художников, работавших над плакатом, мы встречаем Стейнлена и Форена, Валлотона, Тулуз-Лотрека и Гийома, Оноре Домье и Франца Штукка, Т. Т. Гейне, Отто Фишера и Макса Клингера, Э. Гильдебранда и Бердслея, Вальтера Крэна и ван-Риссельберга. Этот список мы могли 6ы увеличить, но приведенных имен достаточно,

 

 

Д. Моор. Москва

Однокрасочная литография 70×106 см. Москва. Высш. Воен. Ред. Сов.

«ПОМОГИ»

 

 

—стр. 11—

 

чтобы показать, что высокое искусство оказалось на службе у торговли и промышленности.

 

Капиталисты быстро оценили могучую силу этого превосходного способа „агитации и пропаганды“.

 

 

Дени. Москва

Многокрасочная литография 53×35 см. Гос. Издат. Москва 1920.

«Антанта под маской мира».

 

 

Но, сумев привлечь выдающихся художников, торговая реклама не смогла им дать материала, достойного высокого мастерства. Лучшие образцы рекламного плаката, несмотря на свои формальные достоинства, оказываются мертвыми произведениями искусства.

 

Причина их мертвенности лежала, разумеется, в плоском и ничтожном литературном содержании, в его полнейшей безыдей-

 

 

—стр. 12—

 

ности, в узкой приспособленности к коммерческим, приобретательским интересам заказчиков.

 

Анализ каждого вида рекламного плаката — торгового, плаката-кино, театрального, книжного и т. п. — не входит в нашу задачу. Всем им свойственны одни и те же черты, все они в равной степени стремятся к одной и той же цели. Их общие особенности наиболее четко отразились в плакате торговом, о котором мы, главным образом, �