Лукомский Г. К. О прошлом и современном состоянии провинциальной художественной архитектуры России. — С.-Петербург, 1912

  

 

 

 

 

 

 

 

Прения, сопровождавшие некоторые доклады на IV съезде русских зодчих, принимали затяжной и сторонний характер, особенно в тех случаях, когда в ответ на высказанные докладчиком пожелания, совершенно неожиданно, раздавался голос мало кому известного члена съезда, возражавший в остром и уверенном тоне.

 

Это был голос провинции.

 

Предлагал ли докладчик выработку, при настоящем хуторском расселении, нового типа жилья, спроектированного на основании сохранившихся образцов древней „красивой старины“, провинциальный голос заявлял, что в захолустье пренебрегут таким примитивом, таким „благородным“ типом и предпочтут ему изделие в современном духе, из русских полотенец или в стиле модерн. Предлагалась ли популяризация памятников старины в целях ознакомления с ними толпы и, следовательно, большего их оберегания; предлагались ли усовершенствование и выработка плана застройки городов, введение новых строительных материалов в обиход сельских построек, или введение преподавания графических искусств и истории, хотя бы русского зодчества, в число наук, проходимых в учебных заведениях, провинция оказывалась несогласною со столицею, представляла свои доводы и взгляды, игнорировала часто эстетические запросы, и в результате преобладающим количеством голосов повлияла даже на состав вновь избранного совета съездов зодчих, исключив из него некоторых видных работников в области художественной архитектуры и дав преимущество более близким ей техническим и практическим инженерным силами.

 

 

Калуга. Конюшни, подъезд и колоннада сада г-жи Кологривовой.

 

 

С недоумением смотрели докладчики, столичные теоретики на этих представителей провинциальной обособленности и уже колебались, не следует ли признать за своими оппонентами прискорбной, но неизбежной жизненной правоты.

 

Интересна была поэтому проверка на месте справедливости голоса провинции, отрицавшего эстетические потребности у толпы громадного большинства русских городов, возражавшего против необходимости сохранения идеалов красивого строительства прошлого и говорившего о вопиющей бедности, о ненужности эстетики и, главное, об отсутствии на месте образцов такого гражданского художественного строительного прошлого, которое могло бы служить примером и, вообще, побуждало бы к красоте.

 

Посещение ряда городов, начиная с таких крупных, как Киев и Казань, и кончая такими захолустными, как Серпухов или Заславль, дало возможность сделать ряд сопоставлений архитектурного строительства прошлого с современным положением провинциального зодчества: я приведу те из них, которые касаются тем, затронутых на съезде, подчеркивают неправоту голоса провинции, или же, наоборот, отвечают печальной действительности.

 

 

Калуга. Загородный дом г-жи Унковской.

 

 

Главным образом интересно было исследовать сохранившиеся неизвестные, но отличные образцы гражданского строительства и, в сравнении с ними, описать все безвкусие современного зодчества, а также определить на месте степень оберегания старины, силу любви к этому достоянию, и, наконец, уяснить отношение граждан и городских хозяев к делу конкурсов для получения лучших проектов.

 

Наконец, после бывшей весною исторической выставки архитектуры, на которой некоторые проекты изображали здания, предназначавшиеся для провинции, также было любопытно проследить, какие из этих зданий были осуществлены, и если были построены — то в каком виде они находятся ныне.

 

Несмотря на положение Твери на торном железнодорожном пути и на сравнительную близость ее к Петербургу и Москве, немногие заезжают посмотреть достопримечательности этого древнего города. Быть может потому, что все поезда проходят черев ст. Тверь ночью, и что, по установившемуся при проведении русских железных дорог обычаю, станция отстоит от города на 3—4 версты.

 

 

Калуга. Деталь дома г. Чистоклетова.

 

 

А посмотреть в Твери есть на что: древний великолепный собор, Желтиков монастырь с Грановитою палатою, прелестная церковь Знамения.

 

Но самое интересное в Твери — гражданское строительство прошлого: тверской дворец, к сожалению, сильно испорченный достройками и ремонтами (главным образом в смысле деталей), и две линии домов на главной улице, построенных, в 1768 году, повидимому, по одному проекту и в одном характере.

 

Такая же линия домов, интересных по своеобразной обработке (переход от барокко к Louis XVI), находится на набережной Волги. Это — дома когда то зажиточного купечества. Круглую Судебную площадь образуют четыре корпуса в стиле Louis XVI; два из них заняты теперь присутственными местами, в третьем — казармы, а четвертый, служивший для склада соли, сильно испорченный сыростью, предположено перестроить под здание государственного банка.

 

 

Калуга. Деталь дома г. Толстого.

 

 

Таким образом художественных и своеобразных построек в Твери оказывается достаточно. Новое же строительство — самое печальное. Большой дом общественного собрания представляет конгломерат ренессансных деталей. Любители старины опасаются за судьбу судебной площади. Каков то будет новый банк? Не вроде ли музея имени Романовых в Костроме? А можно было бы, не нарушая стиля здания и красоты всей площади, как нибудь приспособить старинное здание пробивкой отверстий в оконных нишах, или достройками во дворе, но во всяком случае не увеличением высоты здания, общей для всех четырех частей. Таким образом местные зодчие (если из числа их были делегаты на съезде) не могут ссылаться на отсутствие образцов; образцы есть и прекрасные, редкие, надо только их разрабатывать. И лишь тогда можно будет говорить об убогости красоты гражданского зодчества в провинции, когда возле корпусов 1708 года возникнут современные банки, в стиле модерн или якобы русском, а о неприменимости плана застройки городов — когда не будет таких площадей, как Судебная, и таких скомпанованных улиц, как Миллионная в Твери. Впрочем, быть может, красоту последней не ощущают потому, что отдельные части одного гармонического замысла раскрашены в разные цвета и залеплены вывесками.

 

 

Калуга. Гостинный двор.

 

 

В Рыбинске оказалось прелестное здание биржи выстроенное в хорошем, хотя и позднем ампире, с колоннадою и смелым фронтоном.

 

 

Новгород. Екатерининский павильон

 

 

В Ярославле встретились чрезвычайно интересные гражданские строения периода раннего классицизма, повидимому, забываемые туристами из-за более обращающих на себя внимание памятников церковного зодчества. Там же выстроен новый театр; это не выдающееся сооружение, но оно много лучше русских шашчатых шатров воронежского, могилевского, самарского и прочих театров; перефразировка классических, приемов начала XIX столетия менее претенциозна, нежели вымышленная национализация совсем неархитектурных форм.

 

В Казани находится исключительное по красоте здание университета с мощной ионической колоннадой; не плохой дом первой мужской гимназии и несколько старинных частных особняков. Все эти вполне благородные примеры для нового строительства не помешали местным техникам воздвигнуть десяток громадных домов исключительного, азиатского типа и такого стиля, который заставляет вспоминать о знаменитом конкурсе народного дома в Уфе, где местный инженер составил проект здания в трех стилях — мавританском, близящемся к средне-азиатскому, ренессансе и еще каком-то.

 

 

Твери. Знаменская церковь (Арх. Валэн-Де-Ла-Мотт).

 

 

А в Казани новых крупных зданий очень много: художественная школа, общежитие студентов, коммерческое училище, университетские клиники. Каждое из них стоило по несколько сот тысяч, но среди них — ни одного сколько-нибудь художественного. Есть и особняки в чисто декадентском стиле, принадлежащие местным, наиболее практикующим инженерам. И это в городе, где три высших учебных заведения и художественная школа.

 

<...>

 

---

 

 

 

  

 

---

 

 

Скачать издание в формате pdf (яндексдиск; 14,1 МБ)