Александр Койранский. К. Ф. Юон. — Петербург, 1918 | портал о дизайне и архитектуре

К. Ф. Юон / Александр Койранский ; [Предисловие: Г. Лукомский]. — Петербург : Издание А. Э. Когана, 1918

К. Ф. Юон / Александр Койранский ; [Предисловие: Г. Лукомский]. — Петербург : Издание А. Э. Когана, 1918. — [2], 77, [3] с., 1 л. портр. : ил., портр. — (Русские художники / Под общей редакцией Г. К. Лукомского).

К. Ф. Юонъ / Александръ Койранскій ; [Предисловіе: Г. Лукомскій]. — Петербургъ : Изданіе А. Э. Когана, 1918. — [2], 77, [3] с., 1 л. портр. : ил., портр. — (Русскіе художники / Подъ общей редакціей Г. К. Лукомскаго).

Иллюстрации печатаны в художественных мастерских журнала „Солнце России“.

Обложка работы художника С. В. Чехонина.

Заглавные буквы, заставки, концовки работы художника Г. К. Лукомского.

Фотографии работы худож. светописи М. А. Сахарова и П. Орлова (Москва).

ПРЕДИСЛОВИЕ.

Художник русской провинции, художник самого прекрасного, самого яркого, самого задушевного, самого дорогого, быть может — единственного, что у нас еще осталось и останется...

Конечно, нет уж тех нот то бесшабашной, то богоспасаемой и молитвенно-смиренной России. Но есть гостиннодворская с аркадами, крутосклонная с златоверхими храмами, с заборами, охватывающими вишневые садики, с беседками в городских садах и палисадниках, заросших бузиной и смородиной — провинциальная Россия!

Нет раздолья съестного, хмельного, трактирного быта нет, нет троек, бубенцов, нет многого, что, как красивая характерная колоритная сцена просилась на полотно; и скоро, скоро уйдет навсегда все это от мира... Но есть, все таки, самовар, есть семечек лущение, есть говор, судачение на скамеечках у калиточки, есть вывески глазастые, заманчивые, есть пастухи, есть — быт, которого не скоро нас лишат...

Не тот уж ныне шум базарный, не станет скоро хороводов пестрых, песен высоких, звонких, катанья масленичного.

Но, пусть! остались монастыри; малиновые, золотые башенки, вышки; берёзки белоствольные у их стен, и хотя бы те самые вывески.

* * *

Юон — предугадал! И самое типичное в его творчестве — это самое дорогое нам в — России, в русском.

Не нужны исходные мотивы, сравнения, выводы. Прежде — Кустодиев, Малютин, теперь — Шухаев; кто до него, кто после него, кто вернее, кто ярче; Лебедев и Митурич — в рисунке или Шухаев — в красках? Не все ли равно? Не таковы наши задачи.

Критика сейчас не нужна. Меньше чем когда либо, во всяком случае, нужен анализ. Он может довести до исступления, до хандры; важнее — синтез. Он приободрит нас. Он обрадует, даже откроет страницу неожиданную, лучем осветит наш мрак. Потому-то хочется показать творчество Юона, именно, сейчас, хочется показать мастера в живописи русской законченного, с физиономией в технике, в рисунке — выявившегося и притом, мастера, отражающего то́ лучшее, что у нас есть, т. к. это лучшее любит только непосредственное, не подчеркнутое, не нарочитое.

Для возрождения дорогого нам быта, для лучшей оценки дорогого нам пейзажа, для тех, кто забыл прелести России, напоминанием будет — Юон.

Наконец, не только через него, не как средство — дорог Юон. Он ценен и современной школе русской живописи, как художник.

Художник — всегда верный себе.

Пейзаж архитектурный, пейзаж ландшафт, да́ли синие, деревья, облака, мостовые булыжные, все это, и живописью и настроением, отмечает мастера, которого пора знать — во всем его творчестве, которого пора запечатлеть в книге.

Г. Лукомский.