Советская архитектура : Сборник Союза советских архитекторов СССР : Выпуск 6. — Москва, 1955

Советская архитектура : Сборник Союза советских архитекторов СССР : [Выпуск] 6 / Редколлегия: П. Абросимов, Н. Былинкин, П. Володин (отв. редактор), А. Михайлов, М. Рзянин, Б. Рубаненко, С. Чернышев, Ю. Яралов (зам. отв. редактора) ; Оформление художника С. Телингатера. — Москва : Государственное издательство «Искусство», 1955. — 134 с. : ил.

ВАЖНЕЙШИЕ ЗАДАЧИ СОВЕТСКОЙ АРХИТЕКТУРЫ

Всесоюзное совещание строителей, созванное 30 ноября — 7 декабря 1954 года в Москве ЦК КПСС и Советом Министров СССР, подвергло глубокому анализу состояние архитектурно-строительного дела в стране, выявило серьезные недостатки, имеющиеся в этой области, и наметило пути дальнейшего подъема архитектуры и строительства на основе типового проектирования и широкого внедрения индустриальных методов сооружения зданий.

В докладах и выступлениях на совещании, в речи первого секретаря Центрального Комитета КПСС Н. С. Хрущева были высказаны серьезные критические замечания в адрес архитекторов, вскрыты те недостатки и извращения в области архитектуры, которые превратились в тормоз на пути прогрессивного развития нашей строительной практики.

Для того чтобы правильно понять эти недостатки архитектурной практики, необходимо взглянуть на них с точки зрения тех исторических задач, которые решает сейчас под руководством Коммунистической партии и Советского правительства наш народ.

Партия и правительство разработали и осуществляют программу дальнейшего развития тяжелой индустрии, составляющей прочную основу всей экономики нашей страны и ее обороноспособности. На базе непрерывного роста тяжелой индустрии развиваются социалистическое сельское хозяйство, легкая, пищевая и другие отрасли промышленности, повышается уровень народного потребления.

Воодушевленные этой программой, советские люди с энтузиазмом трудятся над ее осуществлением. Поднимаются миллионы гектаров целины, новаторы сельского хозяйства изыскивают пути и способы повышения урожайности. Возникают новые и реконструируются существующие гиганты индустрии, полным ходом идет строительство грандиозных гидротехнических сооружений. Все это органически связано с реконструкцией существующих и строительством новых городов и поселков, возникновением новых совхозов и МТС.

Перед советскими архитекторами поставлены большие и ответственные задачи в области градостроительства, промышленной архитектуры, строительства жилых домов, школ, больниц, клубов, сельских сооружений и т. д.

Производственные, жилые и культурно-бытовые здания являются прежде всего одним из основных материальных благ, необходимых для жизни и деятельности людей. Одновременно и в неразрывной связи с своим материальным назначением архитектурные сооружения воздействуют на сознание человека, воспитывают его эстетические вкусы.

Партия и правительство всегда придавали первостепенное значение делу строительства экономичных, высококачественных, удобных массовых жилых и культурно-бытовых зданий для советских людей.

За годы советской власти в городах и селах нашей страны построено огромное количество жилых и общественных зданий. Небывалый размах приняло строительство в послевоенный период. На месте разрушенных гитлеровскими захватчиками городов возникли новые города с более высоким благоустройством и более красивые, чем они были до войны.

Такими, по сути дела, новыми городами являются Минск, Севастополь, Сталинград, Сталино, Запорожье и многие другие. Огромное новое строительство осуществлено и продолжается в Москве, Ленинграде, Киеве, Баку, Ереване, Тбилиси, а также в городах Средней Азии, Урала, Сибири. Заново построены тысячи колхозных сел. За послевоенный период в городах и поселках СССР для рабочих и служащих сооружены жилые дома с общей площадью свыше 200 миллионов квадратных метров, а в селах построено около 4,5 миллиона домов.

Но несмотря на такой огромный размах строительства, в промышленных центрах Советского Союза все еще ощущается большая нужда в жилых и массовых общественных зданиях (школах, детских учреждениях, больницах и т. д.). Для того чтобы изжить эту нужду и удовлетворить насущные потребности трудящихся в жилье и зданиях массового общественного и бытового назначения, необходимо значительно расширить объем строительства и обеспечить более сжатые сроки возведения зданий. А это возможно только на основе полного овладения передовой техникой строительства, на основе широкого внедрения методов заводского, индустриального производства, позволяющих заменить кустарные методы возведения зданий с ручной кладкой стен и трудоемкими отделочными работами — сборкой зданий на площадке из готовых элементов, выпускаемых в массовом порядке заводами.

Огромные возможности расширения объема строительства и его убыстрения таятся в развитии сборного железобетонного домостроения. Сборный железобетон — это самый прогрессивный вид конструкций, который соединяет в себе качество прочности, возможности организации заводского производства, транспортабельности и монтажа на стройплощадке. Вот почему ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли в августе прошлого года развернутое постановление «О развитии производства сборных железобетонных конструкций и деталей для строительства». В этом постановлении содержится программа создания новой индустриально-технической базы строительства. Но заводское домостроение имеет свои законы и требования. Оно оправдывает себя только при условии максимального сокращения количества элементов, из которых должно строиться здание, и строгой стандартизации этих элементов для того, чтобы возможно было организовать их массовый, серийный выпуск на заводах. Несоблюдение этого правила сводит на нет все преимущества индустриальной, заводской техники строительства.

Таким образом, непрерывно нарастающие объемы и темпы строительства требуют решительного перехода к индустриальным методам возведения зданий, а широкая индустриализация строительства в свою очередь требует новых методов проектирования. Методы «штучного», индивидуального проектирования, процветавшие в архитектуре, вступили в острое противоречие с требованиями индустриализации строительства, с задачами дальнейшего быстрого нарастания объемов и темпов сооружения зданий.

«Широкое применение сборных железобетонных деталей, конструкций, крупных блоков и новых эффективных материалов является тем новым в технике строительства, что повелительно требует отрешиться от устаревших приемов проектирования», — подчеркнул Н. С. Хрущев в своей речи на совещании. Между тем до последнего времени типовому проектированию в работе архитектурно-проектных организаций не придавалось необходимого значения.

Большинство видных архитекторов сторонились типового проектирования и массового строительства, думая, что только в уникальных сооружениях они могут выразить свои творческие замыслы. Неправильное отношение к типовому проектированию привело к тому, что, несмотря на огромный объем строительства, у нас не было хороших, вполне отвечающих своему назначению типовых проектов жилых и общественных зданий.

Вот некоторые факты, говорящие о недооценке типового проектирования. Из 1100 проектных организаций, имеющихся в стране, только 152 частично занимались типовым проектированием. За 1951—1953 годы лишь один процент денежных средств, отпущенных на проектные работы, был израсходован на типовое проектирование.

В течение первых трех кварталов 1954 года Мосгорисполком должен был закончить разработку и утвердить для строительства в Москве 81 типовой проект, из них 41 — в стадии проектных заданий, 19 — в стадии технических проектов, и 21 — в стадии рабочих чертежей. Из этого количества Мосгорисполкомом за указанный период было утверждено только девять проектных заданий (8 проектов пяти-семиэтажных общежитий и 1 проект больничного здания). В 1953 году Мосгорисполкомом выполнено по типовым проектам только 10 процентов общего объема жилищного строительства.

Всесоюзное совещание строителей осудило порочную практику недооценки типового проектирования и одностороннего увлечения уникальными сооружениями.

«Применение типовых проектов в строительстве, — указал тов. Н. С. Хрущев, — даст огромный эффект как в отношении экономии средств, так и в ускорении и улучшении качества строительства». Известно, что одной из причин удорожания сооружений является затягивание сроков их строительства. А последнее, в свою очередь, часто вызывается длительностью разработки проектов, изменениями, которые вносят в них авторы уже в процессе строительства. Внедрение типовых проектов, рассчитанных на применение стандартных, выпускаемых заводами элементов зданий, естественно приведет к сокращению сроков строительства и недопущению каких-либо изменений в ходе строительства. Все это будет способствовать значительному удешевлению строительства.

Задача советских архитекторов заключается в том, чтобы полностью использовать все преимущества типового проектирования для удешевления строительства и одновременного повышения его качества.

После совещания в этом направлении начата уже определенная работа. В проектных организациях типовое проектирование получает все большее значение: создаются типовые проекты для массового жилищного строительства в Москве и других городах, индивидуальные проекты заменяются типовыми, что ведет к значительной экономии средств. Но этого далеко еще не достаточно. Необходимо добиться такого положения, чтобы строители промышленных, жилых и общественных зданий всегда имели широкий выбор экономичных, высококачественных типовых проектов, рассчитанных на индустриальные методы строительства — сборность, широкое применение крупных блоков и крупных панелей. Только тогда типовые проекты получат массовое распространение.

Необходимо, чтобы в работе над типовыми проектами активно участвовали все крупные советские зодчие, чтобы они в этом отношении показывали достойный пример архитектурной молодежи. Следует со всей резкостью осудить ту порочную практику, которая существовала до последнего времени и выражалась в стремлении ведущих зодчих к работе над проектами только уникальных зданий, что являлось плохим примером и для молодых архитекторов.

«По примеру мастеров архитектуры, — говорил Н. С. Хрущев, — многие молодые архитекторы, едва переступив порог института и не став еще как следует на ноги, хотят проектировать только здания индивидуального характера, спешат создать себе памятники».

Следует отметить, что Академия архитектуры СССР, осуществляющая руководство Московским архитектурным институтом, в ряде случаев давала неправильные установки, воспитывавшие в будущих зодчих пренебрежительное отношение к типовому проектированию. Так, в заключении комиссии президиума Академии архитектуры СССР по дипломным проектам института указывалось на нерациональность темы типового проекта школы для дипломной работы в виду того, что эта тема якобы не дает возможности, всесторонне показать способности молодого зодчего. В противовес теме типовой школы рекомендовалась тема «Музей Москвы». Совершенно очевидно, что такого рода рекомендации, будучи глубоко неверными по существу, направляли архитектурную молодежь на порочный путь пренебрежительного отношения к типовому проектированию и массовому строительству.

Стремление уйти от типового проектирования и строить исключительно по индивидуальным проектам неразрывно связано с теми излишествами в отделке зданий, которые не только удорожают постройку, но и препятствуют индустриализации строительства.

Совещание строителей подвергло резкой и справедливой критике эти архитектурные излишества, широко распространившиеся за последние годы в нашем строительстве.

В частности, они нашли свое выражение в работах архитектора Г. Захарова. В своем проекте застройки Люсиновской улицы он исходил не из стремления создать наилучшие условия жизни для советских людей, а из абстрактных эстетских замыслов, нагромождая на жилые здания архаичные монументальные портики, огромные скульптуры, допуская произвольные сложные формы объемов в ущерб рациональности и удобству внутренней планировки.

Увлечение внешней, парадной стороной архитектуры сказалась и в том, что на одном из отрезков отдаленной от центра города магистрали Г. Захаров запроектировал целую группу высотных зданий. Это предложение обусловлено лишь формально-композиционными соображениями. Исходя из такого рода формальных предпосылок, автор не считался ни с жизненными требованиями, ни с экономическими возможностями. Внешняя, парадная сторона получила в его проектах ведущее значение, а то, для чего создавалась вся застройка, — реальные потребности советских людей в разумней организации кварталов, в создании удобного и экономичного жилья — игнорировалось.

Такой творческий метод не мог привести к хорошим результатам, он вел к отрыву от жизни, к беспочвенным, неосуществимым проектам. Вполне поэтому закономерно, что порочная творческая практика мастерской № 5, руководимой Г. Захаровым, была подвергнута резкой критике, как проявление формализма в архитектуре.

Формалистический, эстетский подход к архитектуре получил распространение и в других мастерских Моспроекта. Об этом свидетельствуют, в частности, проекты застройки района Солянки—ЗИС (магистральная мастерская, руководимая М. Синявским) и района Калужской улицы (архитектор Л. Поляков). В этих проектах также можно было наблюдать ничем не оправданное увлечение высотными композициями, гипертрофию внешних декоративных элементов, черты стилизации и неорганичности. Увлечение декоративно-показной стороной архитектуры и вытекающие из этого излишества нашли свое выражение во многих сооруженных в последние годы зданиях, в частности в вокзалах (Харьковский, Курский, Одесский и другие), санаториях (в Сочи, Гаграх, Цхалтубо), жилых домах (дом Академии наук АзССР в Баку), административных зданиях (дом Грузугля в Тбилиси) и т. д.

Несомненно, что известную роль в этом увлечении сыграли те недостатки, которые можно наблюдать в архитектуре высоуных зданий Москвы. Сооружение высотных зданий сыграло положительную роль в овладении передовой, индустриальной техникой строительства. Впервые в Советском Союзе воздвигнуты здания такого масштаба. Советские архитекторы, конструкторы и инженеры справились с этой задачей; они доказали, что на основе возросшей отечественной техники возможно решать самые сложные и трудные объемно-пространственные и конструктивно-строительные задачи.

Но, отмечая достоинства высотных зданий, нельзя пройти мимо их существенных недостатков. Эти недостатки связаны с чрезмерным увлечением внешней стороной архитектуры в ущерб ее основному существенному назначению. Стремление разрешить основные объемы высотных зданий в виде башен относительно малого поперечного сечения привело к крайнему преувеличению утилитарно неоправданных кубатур, к сложным лифтовым устройствам, к ряду серьезных неудобств в функциональном использовании объемов этих высотных башен.

Немало было допущено излишеств во внешней архитектуре, а также в интерьерах высотных зданий. Перегруженность некоторых высотных зданий, особенно гостиниц на Комсомольской площади (арх. Л. Полякова и А. Борецкого) и на Дорогомиловской (арх. А. Мордвинова), декоративными деталями, привела не только к удорожанию строительства, но и к размельчению венчающих частей и силуэта здания.

В творчестве некоторых наших видных архитекторов за последние годы обнаружились тенденции к отходу от реалистических позиций, от идейной ясности и правдивости архитектурного образа. В частности, вызывает тревогу творчество одного из ведущих советских мастеров — Л. Полякова.

Советская общественность в свое время высоко оценила архитектуру станции метро «Калужская», созданную Л. Поляковым. В этом произведении зодчий обратился к наследию русского классического зодчества начала XIX века и творчески использовал его для выражения триумфальности, пронизывающей образ станции и созвучной ее идейному содержанию, посвященному победе советского народа над гитлеровскими захватчиками.

Тот же мотив триумфальности был положен Л. Поляковым и в основу ансамбля Волго-Донского канала имени В. И. Ленина. Но в данном случае обращение к русской классике не всегда было отмечено творческим характером.

Бесспорно, архитектура канала производит впечатление величественности, она проникнута единством стиля, монументальна. Но в то же время эта архитектура несет на себе явный отпечаток архаичности и стилизации, в ряде случаев находится в прямом противоречии с требованиями современных конструкций. В ней недостает того новаторства, вне которого мы не можем мыслить советскую архитектуру.

Новое социалистическое содержание советской архитектуры не может быть выражено в формах, целиком заимствованных из архитектуры исторических стилей, так как в этом случае ассоциации с прошлым начинают доминировать над идеями и представлениями нашей действительности. Последние произведения Л. Полякова со всей очевидностью показали, что путь стилизации и прямого перенесения образов архитектуры прошлого в нашу действительность оказался ложным и привел зодчего к явному отходу от своих прежних достижений, завоеванных на основе социалистического реализма, на основе проникновения в содержание нашей советской действительности.

Сравнивая, в частности, осуществленную по проекту Л. Полякова станцию метро «Арбатская» с ранее сооруженной станцией «Калужская», можно сделать вывод, что в станции «Арбатская» усилилось тяготение зодчего к декоративным эффектам, оттеснившим идейное содержание и получившим самодовлеющий характер.

Опасные явления самодовлеющего стилизаторского украшательства со всей очевидностью выступили и в построенной по проекту Л. Полякова высотной гостинице на Комсомольской площади.

Обращаясь в своих последних произведениях к русской классике начала XIX века и к древнерусским высотным сооружениям XVI—XVII веков, Л. Поляков игнорирует основной принцип великих русских зодчих, заключающийся в органическом единстве содержания и формы, в оправданности каждой формы назначением здания, его жизненно практическим и идейным содержанием.

В проекте архитектурного комплекса Куйбышевского гидроузла Поляков ввел грандиозные объемы, совершенно не оправданные никаким реальным, практическим назначением. Попытки мотивировать подобные объемы приводят к еще более очевидным натяжкам. Нельзя же, в самом деле, поверить, что для небольшого помещения, имеющего техническое назначение, необходимы запроектированные архитектором грандиозные ростральные башни-колонны.

Совершенно очевидно, что в этом и в других аналогичных случаях автор исходил не из реального содержания комплексов гидроузла, а, напротив, пытался подчинить и приспособить это содержание к формам, целиком заимствованным из архитектуры прошлого.

Обращаясь к классическому наследию прошлого, некоторые наши архитекторы ограничиваются механическим использованием его отдельных форм и мотивов, не проникая глубоко в методы творчества великих зодчих, не раскрывая их понимание архитектуры. Поэтому очень часто мы видим в произведениях наших зодчих излишнее и неоправданное нагромождение форм различных эпох и стилей, не сочетающихся в единое художественное целое.

Такой характер имеет, например, архитектура нового санатория в Сочи, построенного по проекту архитектора Е. Рыбицкого. Каких только произвольных форм не нагромоздил здесь автор. Одни колонны с кариатидами странных пропорций, вместо капителей, достаточно свидетельствуют об отсутствии какой-либо логики в архитектурном замысле автора. Цель здесь заключалась в том, чтобы сделать здание возможно пышнее и богаче, поэтому автор включил в свое произведение все, что только ему попадалось на глаза. В этом сооружении господствует подлинная «колонномания». Даже лоджии-балконы индивидуального пользования обрамлены тяжелыми колоннами. Все это привело к непомерному удорожанию санатория.

Декоративными излишествами и эклектическим нагромождением различных стилистических форм отмечены такие сооружения, как жилой дом на улице Горького в Москве (архитектор А. Жуков), жилой дом на Ленинградском шоссе (архитекторы М. Готлиб и А. Хилькевич), жилой дом на улице Чкалова (архитектор Е. Рыбицкий), павильон Сибири на ВСХВ (архитекторы Р. Кликс и В. Таушканов), павильон центральных областей — там же (архитектор Ю. Емельянов), санаторий в Цхалтубо (архитектор Г. Химшиашвили) и многие другие. Завершение обычных зданий высотными башнями, пышные, сверхмонументальные карнизы, требующие для своего крепления сложных конструктивных сооружений, утяжеленные портики, целые леса венчающих пирамидок, обелисков и других украшений — все эти виды бутафорских, но дорогостоящих излишеств получили в архитектуре самое широкое распространение.

Увлечение внешней, декоративной стороной архитектуры в ущерб ее внутреннему содержанию связано с неверным пониманием наследия, с неумением выделить в нем самое ценное, близкое реалистическим основам советского зодчества. Подражательность в отношении к наследию, перенесение законченных образов архитектуры прошлого, отражавших свою эпоху, в советское зодчество сказалось в проектах Пантеона, выполненных в порядке предварительного конкурса.

Стремление к излишнему насыщению каждого здания украшениями и деталями, к предельной индивидуализации его облика вступает в явное противоречие с требованиями индустриализации строительства. Противоречит этому и подражательность, механическое использование образов и форм архитектуры прошлого.

Многие архитекторы считают, в частности, что без пышного портика, фронтона, без большого карниза и сложного завершения не может быть хорошего здания. Поэтому безразлично от рода сооружения, будет ли это кино, театр, клуб, Дом культуры, вокзал, больница, поликлиника, заводоуправление, школа и т. д. — всюду вводятся портики, придающие каждому из этих зданий обезличенный характер. Эти элементы подражательного характера проникли и в жилую архитектуру.

Увлечение индивидуальным проектированием в ущерб типовому, стремление превратить каждое сооружение в своеобразный памятник, гипертрофированная монументальность и декоративность форм получали свою питательную почву в извращениях теоретического характера, в одностороннем, неверном понимании архитектуры.

Каждое архитектурное сооружение, будь то производственное или жилое здание, театр, стадион, музей и т. д., обязано своим возникновением прежде всего жизненным, практическим потребностям человека. Только на этой основе, в неразрывной связи с материальным назначением здания могут решаться идейно-эстетические задачи архитектуры.

Конечно, нельзя согласиться с упрощенческой, функционалистической концепцией архитектуры, согласно которой идейно-эстетическая выразительность здания есть простая производная его утилитарной функции. Архитектура своими специфическими средствами, своим языком выражает эстетические (а значит и общественные) идеалы своего времени. Но этого выражения архитектор должен достигнуть не в отрыве от материально-практического содержания здания, а в органическом единстве с ним, не навешиванием украшений, а эстетическим осмыслением и выражением тех элементов здания, которые вызваны к жизни его назначением: композицией объемов и плана, пропорциональным строем, членениями, масштабными соотношениями, обработкой и ритмом оконных проемов, входов, балконов, фактурой, цветом материала и т. д.

Специфичность архитектуры состоит в создании сооружений, отвечающих определенным практическим потребностям человека и одновременно удовлетворяющих его эстетическим запросам, при ведущем значении первых.

Даже мировые шедевры архитектуры, имеющие величайшее значение в истории искусства, в своем генезисе были вызваны к жизни практическими потребностями общественной жизни. В свое время Чернышевский, полемизируя с представителями идеалистической эстетики, утверждавшими, что произведениями архитектуры можно назвать только те, которые возникли под преобладающим влиянием идеи прекрасного, спрашивал их: разве Парфенон или Альгамбра не имели практического назначения?

Ответ на этот вопрос очевиден: совершенно ясно, что даже такое величайшее произведение зодчества, как Парфенон, имело практическое назначение, которое и было непосредственной причиной его появления на свет.

В этом заключается отличие произведений архитектуры от произведений живописи, скульптуры, музыки, литературы, обязанных своим возникновением не материально-практической, а познавательно-эстетической потребности человека.

Определение архитектуры как только эстетической области, в которой все практическое, материальное лишь мешает проявлению художественной природы зодчества — есть определение идеалистическое, искажающее подлинную специфичность архитектуры.

Но это идеалистическое понимание зодчества, развившееся в эстетике Канта и Гегеля и подвергнутое критике Чернышевским и другими представителями материалистической эстетики, оказало свое влияние на некоторых наших архитекторов и ученых.

Об этом свидетельствуют, в частности, теоретические установки сборника «Архитектура», вышедшего в 1945 году под редакцией А. Г. Мордвинова. В своей статье «Художественные проблемы советской архитектуры», опубликованной в сборнике, А. Мордвинов, указав, что в произведениях архитектуры решаются одновременно утилитарные и художественные задачи, добавляет: «Произведениями архитектуры можно считать лишь те сооружения, в которых решались и художественные задачи».

По утверждению А. Мордвинова, «архитектура служит удовлетворению эстетических потребностей народа».

Из этих определений вытекает со всей очевидностью, что А. Мордвинов считал удовлетворение эстетических потребностей главной задачей архитектуры и только в этом одном видел ее специфичность. Разрешение же материальных, практических задач (т. е. первичное и главное назначение каждого сооружения) он не включал в специфику архитектуры и, следовательно, придавал им вторичное значение. Он так и говорит: «Сооружения, в которых решены только утилитарные задачи, не являются произведениями архитектуры».

Такая точка зрения, которую А. Мордвинов не только высказывал, но и последовательно проводил на практике, будучи председателем б. Комитета по делам архитектуры, приводила к одностороннему подчеркиванию, гипертрофии эстетической стороны в архитектурных сооружениях в ущерб их материально-функциональному назначению.

Авторы статей сборника «Архитектура» доказывали необходимость создания объемов и целых зданий, не имеющих никакого практического назначения и оправдываемых лишь чисто эстетическими соображениями.

Так, например, А. В. Бунин утверждал, что для украшения города необходимы утилитарно не оправданные целые здания, в частности купольные, и башни. Совершенно очевидно, какой большой вред приносили эти идеалистические, извращенные «теории» на практике. Ими можно было оправдать любые излишества, любые формалистические трюкачества, которые, как известно, всегда прикрываются высокими эстетическими соображениями, поисками красоты в архитектуре.

Неверная трактовка вопросов сущности архитектуры содержится и в работах проф. И. Маца. В своем докладе «Изучение истории архитектурных теорий и история советской архитектуры», зачитанном на VI сессии Академии архитектуры СССР (1946), И. Маца заявил: «Когда мы говорим о теории архитектуры, мы имеем в виду архитектуру как искусство, архитектуру как один из видов художественного творчества, хотя и осложненного техническими и практически-функциональными задачами. Отсюда следует, что теория архитектуры занимается проблемами, возникающими из художественно-эстетических задач, посредством которых архитектура осуществляет и решение технических и функциональных задач».

Из этих положений очевидно, что для И. Маца главное в деятельности архитектора заключается в разрешении эстетических задач, которым должно быть подчинено решение задач технических и функциональных.

Признавая в одной из своих последних работ тот очевидный факт, что архитектура прежде всего обслуживает непосредственные материальные потребности общества, он добавляет: «Однако этот многократно констатированный факт не является основой ее специфики». И. Маца приходит к выводу, что «хотя реальной базой всякого архитектурного произведения является его технико-функциональная основа, но решающим моментом для определения специфики архитектуры является все-таки наличие в ней элементов искусства». Таким образом, Маца считает, что решение материальных задач не специфично для архитектуры, ее специфика заключается лишь в разрешении задач эстетических.

Подобная теория обосновывала и оправдывала пренебрежительно-барское отношение к массовому («простому») строительству, к вопросам материального характера, направляя все внимание зодчих лишь на эстетические проблемы.

Необходимо подвергнуть развернутой критике такого рода теоретические извращения, способствовавшие развитию формалистических тенденций в архитектуре.

Одной из причин, способствовавших развитию серьезных недостатков в архитектурно-строительной практике и, в частности, распространению в ней излишеств и стилизации, явилось, несомненно, отсутствие последовательной, принципиальной критики архитектурных произведений как в проектных и творческих организациях, так и в печати.

Роль критики в архитектуре особенно велика. Ведь осуществление каждого произведения архитектуры связано с большими материальными затратами, и своевременная критика тех или иных излишеств и недостатков может предотвратить значительные неоправданные расходы народных средств. Однако на протяжении ряда лет проекты с вопиющими архитектурными излишествами не только не встречали осуждения, но, напротив, утверждались без каких-либо серьезных замечаний соответствующими экспертными и архитектурными советами.

Вопреки неоднократным указаниям партии и правительства о необходимости всестороннего рассмотрения архитектурных сооружений исходя из основной задачи наилучшего удовлетворения растущих жизненных потребностей советских людей и одновременно правдивого, без всяких излишеств и выкрутасов отражения в архитектурных сооружениях идейного содержания и красоты социалистической действительности, архитектурная критика в подавляющем большинстве ограничивалась анализом и оценкой формально-эстетических качеств архитектурного произведения, совершенно обходя при этом вопросы удобства, технической целесообразности и экономичности.

Формалистические извращения и декоративные излишества не только не встречали осуждения со стороны критики, но зачастую превозносились как «творческие достижения».

Обсуждение проектов в экспертных и архитектурных советах было лишено критической остроты и часто сопровождалось взаимной амнистией недостатков со стороны членов советов и экспертов.

В Союзе советских архитекторов, призванном развивать и поддерживать широкую общественную критику произведений архитектуры, критическая работа была совершенно заброшена, обсуждение проектов и сооружений нередко превращалось в поверхностное славословие. Отдельные выступления, направленные против формалистических извращений и излишеств в архитектурной практике, не получали поддержки со стороны руководителей Союза.

Среди некоторой части мастеров советской архитектуры сложилось пренебрежительное, глубоко неверное отношение к критике, выразившееся, в частности, в порочной «теории», будто мастеров могут критиковать только равные им мастера. Тем самым отрицалась начисто критика, идущая из среды рядовых архитекторов, с одной стороны, и широкой советской общественности — с другой.

Руководители Союза советских архитекторов, с трибуны которого не раз высказывались порочные взгляды на критику, не давали им отпора и тем самым способствовали подавлению творческой критики и самокритики в архитектурной среде.

Распространению многих недостатков в архитектурно-строительном деле в большой мере способствовало также неудовлетворительное состояние научно-теоретической работы в Академии архитектуры СССР.

Академия архитектуры призвана разрабатывать и внедрять в архитектурную практику наиболее совершенные и экономичные конструкции и материалы, активно содействовать созданию типовых проектов жилых и общественных зданий, разрабатывать основные вопросы теории архитектуры, давать научно-критическое обобщение творческой практики советского зодчества.

Однако, если в области типизации жилища, школ и больниц, разработки норм и стандартов новых индустриальных конструкций институты Академии имеют ряд интересных работ и предложений, то с разработкой вопросов теории и научно-критическим обобщением практики советской архитектуры дело обстоит чрезвычайно плохо.

Критические обсуждения новых произведений советской архитектуры, которые изредка проводились в Академии, касались преимущественно уникальных сооружений и выливались в сплошное захваливание, в котором тонули единичные критические выступления. Институт теории и истории архитектуры, который должен был бы являться ведущим институтом Академии, теоретически вооружающим институты общественных сооружений, жилища, градостроительства и строительной техники, в действительности оказался сам оторванным от практики советской архитектуры. На протяжении ряда лет в институте не проводились обсуждения новых произведений советской архитектуры и творческой практики отдельных зодчих.

Не случайно поэтому вредные явления формализма, стилизации и архитектурных излишеств не были подвергнуты принципиальной критике в стенах Академии архитектуры, а наоборот, получали здесь известную поддержку.

Академия архитектуры не разрабатывала теоретических вопросов, выдвигаемых практикой, и, в частности, вопросов о значении индустриальной техники в развитии советского зодчества, о новых творческих задачах советских архитекторов в связи с типовым проектированием, о всестороннем понимании архитектуры и т. д.

Эти факты с полной очевидностью говорят о том, что научная работа Академии оказалась в значительной мере оторванной от текущей практики советского зодчества.

Для того чтобы изжить серьезные недостатки в работе Союза советских архитекторов и Академии архитектуры СССР, необходимо подчинить всю их деятельность — творческую, научную и критическую — насущным нуждам советского народа, сблизить архитектуру с современной индустриальной техникой и строительством, смело двигать вперед все передовое и новое в архитектуре, критикуя и преодолевая явления архаики, подражательства, декоративных излишеств и всевозможные формалистические выкрутасы, ликвидировать проявления монополизма и зажима критики, имевшие место в Союзе и в Академии.

В указаниях партии и правительства всегда подчеркивалось единство материальных и идеологических задач, которые призваны решать архитекторы. В постановлении ЦК ВКП(б) и СНК СССР о генеральном плане реконструкции Москвы (1935) говорилось о том, что главная задача состоит «прежде всего в тем, чтобы строить и создавать высококачественные сооружения для трудящихся, чтобы строительство столицы СССР и архитектурное оформление столицы полностью отражали величие и красоту социалистической эпохи».

Эта формулировка остается правильной и в сегодняшних условиях. Только в неразрывной связи с наиболее полным и всесторонним разрешением материально-функциональных задач, с созданием наибольших удобств для советских людей в жилых, общественных и производственных зданиях могут и должны решаться идейно-эстетические задачи архитектуры. Только на этой основе можно создать полноценные произведения социалистического реализма в области архитектуры.

Особенно важно подчеркнуть это положение в настоящее время, когда в связи с широким внедрением в строительство передовой индустриальной техники возможности наиболее полного удовлетворения материально-бытовых потребностей советского человека становятся неизмеримо более широкими.

Иногда высказывается опасение, как бы индустриальная строительная техника не ограничила художественные возможности архитектуры. Следует сказать со всей определенностью, что подобные опасения лишены каких-либо оснований.

Умелое использование индустриальных методов строительства и новых материалов, развитие типового проектирования не только не ущемляют архитектуру как искусство, но предоставляют ей новые, широчайшие возможности.

Индустриализация строительства и переход на типовое проектирование отнюдь не снимают вопросов эстетической выразительности в архитектурных сооружениях. Классическая формула зодчества: польза, прочность, красота — сохраняет свое значение и в условиях индустриального строительства.

«Мы не против красоты, но против излишества, — говорил в своей речи на Всесоюзном совещании строителей тов. Н. С. Хрущев. — Фасады зданий должны иметь красивый и привлекательный вид за счет хороших пропорций всего сооружения, хорошей пропорции оконных и дверных проемов, умелого расположения балконов, правильного использования фактуры и цвета облицовочных материалов, правдивого выявления стеновых деталей и конструкций в крупноблочном и крупнопанельном строительстве».

Правильность этих положений подтверждается опытом проектирования и строительства крупноблочных и крупнопанельных домов.

Широчайшие возможности открывает перед зодчими типовое проектирование. Создать хороший типовой проект — это значит наиболее совершенно разрешить функциональные требования, предъявляемые к сооружению, и найти его архитектурный образ в наиболее закономерном обобщенном выражении.

Советская архитектура должна являться выражением здоровых, реалистических вкусов и представлений нашего народа, чуждых какой-либо претенциозности и мещанской пошлости, выражающихся в безидейном украшательстве, в бутафорском нагромождении на здание элементов и форм архитектуры прошлого.

Советская архитектура характеризуется глубиной идейного содержания, ясностью и совершенством художественного языка, реализмом своих образов. Эти черты получили свое высокое выражение в лучших станциях метро и сооружениях канала имени Москвы, в архитектуре Днепрогэса и Мавзолея В. И. Ленина, в памятнике Жертв революции и пропилеях Смольного, здании ИМЭЛ в Тбилиси и стадионе им. Кирова в Ленинграде, жилом доме на Б. Калужской улице в Москве и здании Верховного Совета в УССР в Киеве и во многих других произведениях, созданных советскими зодчими.

Некоторые наши зодчие в одностороннем увлечении архитектурой прошлого забывают порою об этих положительных традициях советской архитектуры. Между тем на новом этапе развития советской архитектуры ее реалистические традиции сохраняют все свое значение.

Творческое направление советского зодчества было и остается единым — это направление социалистического реализма, выработанное в борьбе против формализма, эклектики, реставраторства.

И на настоящем этапе развития принципы социалистического реализма продолжают оставаться движущим творческим началом советского зодчества. Индустриальная техника и новые методы проектирования и строительства не отменяют социалистического реализма, а, напротив, позволяют еще более глубоко претворить его принципы в практике. Но для этого необходима последовательная борьба против извращений, проявившихся в архитектурной практике за последнее время, и, в первую очередь, против формалистического отношения к наследию, ведущего к подмене глубоко новаторского, по своему духу социалистического зодчества подражательными, обращенными только к прошлому произведениями, а также против безидейности, мещанского украшательства в архитектуре.

Советская действительность предоставляет невиданный еще в истории простор для творческой деятельности на благо народа, для развития и внедрения во все области хозяйства и культуры новаторских начинаний.

Новаторство, отзывающееся на потребности жизни, ведущее нас вперед, представляет одну из самых ярких, характерных черт социалистической действительности.

Архитектура и строительство являются той областью, где новаторство особенно необходимо. Без смелых новаторских исканий нельзя создать высококачественных типовых проектов, нельзя использовать в полной мере индустриальную технику в строительстве, овладеть новыми материалами и конструкциями, нельзя создать произведения, правдиво отражающие идеи нашей эпохи.

По решению состоявшегося в апреле нынешнего года XVII пленума Правления ССА СССР в октябре 1955 года созывается 2-й съезд советских архитекторов. Подготовка к съезду должна проходить под знаком мобилизации широкой архитектурной общественности на решение важных и ответственных задач, поставленных перед советскими зодчими Всесоюзным совещанием строителей.

Овладевая передовой индустриальной техникой, а также методами типового проектирования и строительства и развивая дальше идейно-творческие принципы, выработанные в борьбе против формализма, эклектики и реставраторства, советская архитектура поднимется на более высокий этап своего развития, создаст сооружения, сочетающие максимальные удобства для трудящихся, экономичность и прочность с высокой красотой.