|
|
How You Can Rhino the Jingo Out of Everything & Architecture Gets More Than A Skin
Как выжать дух Рино-джинго из чего угодно, или Как Архитектура обрела не только КожуАвторы: Дж. П. Марущак, Роджер Коннах и Райан Мэннинг
ДАВНЫМ-ДАВНО, в необитаемом бруталистском здании-сервискейпе под названием «Архипелаг», что на берегах озера Алгонкин, жил-был Баба-Джи, от чьей шляпы-федоры солнечные лучи отражались с более чем восточным великолепием.
Поскольку Баба-Джи был Профессором Архитектуры Былых Времен и Оспоренных Идеалов, он жил у озера, не имея ничего, кроме своей шляпы, ручки G-Tec 0,4 мм и дневника из луковой бумаги, к которому вам — слышите, вам! — ни в коем случае нельзя прикасаться.
И вот однажды он взял перо, бумагу, курсор и указатель, PowerPoint и Prezi, и с помощью своей напарницы Абба-Джан создал здание шириной в две вселенные и толщиной в целую землю.
Это был воистину Превосходный Рендер (а это магия), и он повесил его на бетонную стену, потому что ему дозволялось касаться стен и чувствовать кровь и пот, вложенные в это здание, столь приторно сентиментальное.
Но как раз в тот момент, когда он собирался войти в этот Превосходный Рендер (это всё еще магия), с Совершенно Необитаемой Внутренней Улицы, известной как Школа Архитектуры, спустился один Рино (Носорог) с рогом в своей программе, с глазами более чем поросячьими и полным отсутствием манер.
В те дни шкура Рино сидела на нем очень плотно. На ней не было ни единой морщинки — в духе истинного Супер-Фото-Реализма. Она выглядела точь-в-точь как архитектура Ноева ковчега для Носорога, которая при касании становилась межзвездной, но, разумеется, была гораздо больше.
Тем не менее, у этой Архитектуры тогда не было манер, нет их и сейчас, и, вполне вероятно, никогда не будет.
Рино взвизгнул, Абба-Джан увернулась, а Баба-Джи оставил дневник из луковой бумаги мокнуть под дождем и взобрался на вершину предпоследнего по высоте здания в мире, похожего на пальму, в одной лишь федоре, от которой солнечные лучи теперь отражались с еще более-чем-восточным, но уже профессорским великолепием.
А Рино, почуяв бунтарский ход со звездами в глазах, опрокинул бетонную стену, школу архитектуры, прибрежное шоссе и все хижины из бобровых хвостов, изрыгая из себя всё более длинные кишки здания, которое могло свернуться калачиком, как терапевтический котенок, или прыгать, подобно животным, вот-вот готовым превратиться в один из тех трех твердых нулей — объектно-ориентированное онтологическое желание.
Рино был теперь настолько коварен и умен, что насадил эту Совершенно Необитаемую Школу Архитектурной Мысли на рог своего самоопределяющегося софта и заставил остальных вилять своими терапевтическими щенячьими хвостиками и покидать Пустынные и Исключительно Необитаемые Интерьеры, которые раньше были школами архитектуры.
Но Баба-Джи спустился с самого высокого здания-пальмы в мире, Абба-Джан вошла в альтернативную реальность, и они вычеркнули отрендеренную жизнь и начали декламировать следующую Недостижимую Хору, которую вы еще не слышали, и которую я вам сейчас поведаю:
Тот, кто берут слова,
Что вообразил Рино,
Совершает ужасные ошибки.
ИТАК, вот картина: профессор Баба-Джи, Абба-Джан и юный выскочка Спидэлонг начинают пытаться и «съесть пирог, и оставить его целым», выжимая всё джинго из всей будущей архитектуры на Необитаемой Темной Стороне Архипелага в очень холодный день. А вот картина того, как Рино «ософчивает» свою шкуру и рушится с высоты Совершенно Необитаемой Архитектуры Трех Твердых Нулей, которая, как вы сами видите, вся такая лощеная, в стиле «Рокки VI».
ООО (Объектно-ориентированная онтология)
Теперь Рино производит шкуры настолько гладкие, настолько фото-пузырчатые и реалистичные, а три кнопки, составляющие его шасси, находятся, конечно, внизу, так что в готовом здании их почти никогда не увидишь.
Загогулины на шляпе Баба-Джи теперь воспроизведены Носорогом, а Абба-Джан и Спидэлонг состряпали еще больше лучей архитектурного солнца, отраженных с более чем восточным великолепием. Ведь если бы мы нарисовали настоящие лучи, они бы фактически устранили нужду в этом Магическом Рендере из Необитаемого Интерьера того, что теперь стало Разумом Архитектора.
Рино, как мы теперь знаем, обладает сильным течением, а колесообразная штуковина, лежащая на песке перед Невообразимым Интерьером Воспроизведенного Здания, принадлежала одной из колесниц Витрувия, когда тот пытался пересечь Лейк-Шор-Драйв. На картине это видно совершенно ясно.
Баба-Джи нашел ее, Абба-Джан зарисовала, Спидэлонг скормил, и все они оставили здание на Архипелаге и использовали его для игры в новую версию «Minecraft Строго для Взрослых».
Баба-Джи звали Джеймс Вертиго, а Носорога звали Ворон, потому что он дышал через компьютер, а не носом. На вашем месте я бы не стал ничего спрашивать про черную ручку G-Tec 0.44 с керамическим наконечником.
В этом гораздо больше смысла, чем вы думаете.
Потому что пять недель спустя на озере Алгонкин случился Полярный Вихрь, и все надели на себя все слои одежды, которые у них были.
Баба-Джи надел шляпу, а Абба-Джан — перчатки; но Рино в конце концов сбросил свою блестящую пузырчатую кожу, забросил архитектуру в нашем понимании и, закинув на плечо то, что осталось от солнечных лучей и великолепия, ушел в Новую Пещеру, чтобы спастись от холода.
Рино, конечно, был не понят и ничего не сказал о будущей архитектуре, о Школе Архитектуры (ныне известной как «Сырная фабрика» под предводительством Царицы) или о бруталистском здании, потому что оно грубо замерзло. Когда оболочку натянули на старое здание, мы в каком-то смысле узнали результат: у Рино никогда не было манер — ни тогда, ни после, ни впредь.
Рино, не довольствуясь правлением в Мире Фото-Реализма, стал еще более резвым, поэкспериментировал с еще тремя твердыми нулями, забрел прямиком в ледяную пустыню и пускал пузыри через нос, оставив архитектурную шкуру растянутой на замерзшем берегу озера.
Вскоре мимо проходил Баба-Джи, один из тех Истинных Критиков Архитектуры с малярным скотчем в руках, и нашел шкуру. И вместе с Абба-Джан они улыбнулись такой улыбкой, которая дважды обежала вокруг их лиц, как и вокруг всех зданий, которые теперь сносили.
Затем Баба-Джи трижды станцевал вокруг архитектурной шкуры и потер руки. После он пошел в свой лагерь и наполнил федору крошками кекса «Данди», ибо Баба-Джи не ел ничего, кроме крошек, и никогда не подметал в лагере.
Он взял эту шкуру, и встряхнул эту шкуру, и вычистил эту шкуру, и натер эту шкуру старыми, сухими, черствыми, колючими крошками кекса и горелой смородиной так плотно, как только она могла вместить.
Затем он взобрался на вершину своего Пальмо-Древесного Архитектурного Вафельно-Тонкого Мира под названием Паккард и стал ждать, когда Рино выйдет из цифровой воды и наденет её.
ВОТ Баба-Джи выходит из Паккарда, размахивая Вафлей, поднимая Архипелаг и сокрушая Необитаемый Интерьер Школы Архитектуры, подняв шум во время наблюдения за тем, как Рино-Вороны купаются у берега Совершенно Необитаемого озера Алгонкин. Это картина после того, как Вороны взлетели с тем, чему так и не суждено было стать мировой архитектурной кожей.
Баба-Джи умудрился обсыпать крошками всего Рино, они попали внутрь шкуры и сильно повлияли на последствия; они проникли во все слои, и Баба-Джи улыбается сейчас, думая о том, как они будут щекотать Ворона, когда тот снова войдет в Рино.
Шкура, которая является архитектурой Рино, лежит под скалами ниже пальмы в прохладном месте; вот почему вы ее не видите. Рендер теперь носит новое «более-чем-восточное-великолепие» того рода (это снова магия), которое было хорошо известно в «Паккарде», и всё готово к тому, чтобы оставить имя оператора Рино на пальмах.
Черные штуки на Архипелаге — это разбросанные по замерзшему озеру обломки кораблей и архитектуры, ночей и рассветов, потерпевших крушение на пути по Красному морю; но все архитекторы, судя по всему, спаслись и отправились домой, сами того не вполне осознавая. И так и не рассказав свою историю!
Черная вещь в воде у берега — вовсе не обломки, это Ворон и Рино, занимающиеся «джингоизмом» друг с другом и еще одним Трехкратным Нулем; они резвятся в цифровом раю без шкур. Внутри они были такими же черными, как и снаружи.
На вашем месте я бы не стал ничего спрашивать про ручку G-Tec 0,4 мм с керамическим наконечником.
И Рино провернул это совсем не так, как всё, что было раньше. Он застегнул Архитектуру на три «нулевых» движения, а она щекотала, как крошки кекса в постели.
Рино хотел расчесать эту магию, но стало только хуже. Ему оставалось только разложить свои Расширенные Рендеры Неупоминаемого Мира, лечь на песок и кататься, кататься и кататься. И каждый раз, когда Рино переворачивался, крошки кекса щекотали всё сильнее, сильнее и сильнее, и всё БОЛЬШЕ и БОЛЬШЕ Архитектуры забивалось в складки шкуры Рино.
Затем Рино побежал обратно к Мировому Отелю-Пальме и терся, терся и терся об него. Он терся так долго и сильно, что стер шкуру Архитектуры в одну большую складку, и еще одну складку под ней, там, где раньше были кнопки (но кнопки тоже стерлись).
И всё это испортило цифровой нрав и подмочило репутацию Совершенно Необитаемой Школы Архитектуры, но не имело ни малейшего значения для архитектуры кексовых крошек. Они были внутри шкуры, и они щекотали.
Поэтому Баба-Джи ушел домой, очень сердитый внутри (это тоже магия) и ужасно раздраженный мыслью о том, что не сможет Преподать, как Рино может выжать «джинго» из чего угодно и стать Архитектурой Трех Нулей. Это записано в Кодексе Разработчика Неупоминаемого Поведения, и с того дня у каждого Рино на коже большие складки и очень скверный характер — и всё из-за фотореалистичных крошек кекса внутри этой Архитектуры Бесконечной Пустой Болтовни.
Так Баба-Джи, Профессор Неведомой Жизни, чьи дни сочтены в мире дневников из луковой бумаги, писем и Поэм к Ворону, вышел из самого высокого в мире отеля-пальмы в своей федоре, от которой солнечные лучи отражались с более чем восточным великолепием, упаковал свой велосипед и уехал в направлении Оротаво, Удавы, Алгонкина, прочь от Нагорных Лугов Архитекторов-Выскочек, прочь от Совершенно Необитаемой Школы Архитектуры, Царицы и Болот Застоя.
ЭТОТ Необитаемый Архипелаг
Находится у мыса Упоения,
У ледяных пустошей Adobe
И Розового Керамического моря:
Но там жарко — слишком жарко от Рендеринга —
Чтобы такие, как мы с вами,
Туда отправились
В невоспитанном Рино
И навестили
Профессора Джеймса Вертиго.
От редакции TEHNE
Текст и иллюстрации данной архитектурной сказки сложно понять не только неспециалисту, он может вызвать затруднения и у архитектора. Поэтому мы, в качестве послесловия, дадим пояснительный комментарий, который, возможно, верен лишь отчасти.
Текст этой истории — типичный пример «архитектурного постмодернизма». Он написан специально для конкурса архитектурных сказок и представляет собой едкую сатиру на состояние архитектурного образования и практики в середине 2010-х годов.
Словарик терминов и имен
How You Can Rhino the Jingo Out of Everything & Architecture Gets More Than A Skin by J P Maruszczak, Roger Connah, and Ryan Manning
How You Can Rhino the Jingo Out of Everything & Architecture Gets More Than A Skin by J P Maruszczak, Roger Connah, and Ryan Manning
How You Can Rhino the Jingo Out of Everything & Architecture Gets More Than A Skin by J P Maruszczak, Roger Connah, and Ryan Manning
How You Can Rhino the Jingo Out of Everything & Architecture Gets More Than A Skin by J P Maruszczak, Roger Connah, and Ryan Manning
How You Can Rhino the Jingo Out of Everything & Architecture Gets More Than A Skin by J P Maruszczak, Roger Connah, and Ryan Manning
How You Can Rhino the Jingo Out of Everything & Architecture Gets More Than A SkinBy J P Maruszczak, Roger Connah, and Ryan Manning
ONCE upon a time, on an uninhabited Brutalist serviscape buiding called The Archipelago on the shores of Lake Algonquin, there lived a Baba-Ji from whose Fedora the rays of the sun were reflected in more-than-oriental splendour.
As Baba-Ji was a Professor of By-Gone Architecture and Challenged Ideals, he lived by the lake with nothing but his hat and his G-Tec 0.4mm and a journal of onion paper that you must particularly never touch.
And one day he took pen and paper and cursor and pointer, powerpoint and prezi and made himself with the hlp of his partner Abba-Jan, one building which was two universe across and an earth thick.
It was indeed a Superior Rendering (that’s magic), and he put it on the concrete wall because he was allowed to touch the wall and feel the blood and sweat that had gone into this building so smeltly sentimental.
But just as he was going to enter this Superior Rendering (it’s still magic) there came down to the lakeshore from the Altogether Uninhabited Interior Street known as the School of Architecture, one Rhino with a horn on its program, more than two piggy eyes, and very few manners.
In those days the Rhino skin fitted quite tightly. There were no wrinkles in it anywhere in Super Photo-Reaist fashion. It looked exactly like the architecture of a Noah’s Ark Rhino that went interstellar when you touched it, but of course much bigger.
All the same, this Architecture had no manners then, and it has no manners now, and it is quite likely it never will have any manners.
The Rhino shrieked, Abba-Jan swerved and Baba-Ji left that onion skin journal out in the rain and climbed to the top of the Next Tallest but One building in the world like a palm tree, with nothing on but his Fedora, from which the rays of the sun were now reflected in even more-than-oriental but senior splendour.
And the Rhino sensing a rogue move with stars in its eyes upset the concrete wall, the school of architecture, the lakeshore drive and all the beavers’ tails huts as it rolled out larger and larger intestines of a building that could curl up like a therapy kitten or jump like those animals about to become one of those three firm zeros; an object-orienteted ontological desire.
The Rhino was now so cunning and clever it spiked that Altogether Uninhabited School of Architectural Thought on the horn of its self-determining software, and forced others to wave their therapy puppy tails and exit the Desolate and Exclusively Uninhabited Interiors, which used to be schools of architecture.
But Baba-Ji came down from the tallest palm-tree buiding in the world, Abba-Jan entered an alternative reality and they struck out the rendered life and began reciting the following Unreachable Chora, which, as you have not heard, I will now proceed to relate:
Them that takes words
Which the Rhino imagines
Makes dreadful mistakes.
So THIS is the picture of Baba-Ji, the professor and Abba-Jan and the young Whippersnapper Speedalong beginning to have their Dundee cake and eating it and rhinoing the jingo out of all architecture-to-come on the Uninhabited Dark Side of the Archipalago on a very cold day; and this is the picture of the Rhino softwaring its skin and crashing down from the Altogether Uninhabited Architecture of the Three Firm Zeros, which, as you can truthfully see, is all slickly Rocky VI.
OOO
The Rhino now produces skins so smooth, so photo-bubbly and realistic and the three buttons that make up its undercarriage are of course underneath, so you can’t quite ever see them in the building that will be produced.
The squiggly things on Baba-Ji’s hat are now re-produced by the Rhino and Abba-Jan and Speedalong have concocted even more rays of the architectural sun reflected in more-than-oriental splendour, because if we had drawn real rays they would have actually removed the need for this Magical Render from the Uninhabited Interior of what has now become the Architect’s Mind.
Rhino as we now know it has a strong current, and the wheelie-thing lying on the sand in front of the Unimaginable Interior of the Reproduced Building belonged to one of Vitrivius’ chariots when he tried to cross Lakeshore Drive. This picture shows that quite clearly.
Baba-Ji found it, Abba-Jan sketched it, Speedalong fed it and they all kept the building on Archipelago and used it to play with a new version of Strictly Adult Minecraft.
Baba-ji’s name was James Vertigo and the Rhinoceros was called Raven because it breathed through the computer instead of its nose. I wouldn’t ask anything about the G-Tec 0.44 ceramic tipped black pen if I were you.
And there is a great deal more in that than you would think.
Because, five weeks later, there was a Polar Vortex on Lake Algonquin and everybody put on all the layers of clothes they had.
Baba-Ji put on his hat and Abba-Jan put on his gloves; but the Rhino finally shed its shiny, bubbly skin, abandoned architecture as we know it and carried what was left of the rays of sunshine and splendour over its shoulder as it went into a New Cave to avoid the cold.
The Rhino of course was misunderstood and said nothing whatever about architecture-to-come, the School of Architecture now known as The Cheese Factory
led by The Czarina or the Brutalist building because it had rudely frozen over. As the envelope was slipped over the old building we kind of know the result: the Rhino has never had any manners, then, since, or henceforward.
The Rhino, not content with ruling the Photo-Realist World got even more frisky, experimented with three more firm zeros and waded straight into the ice waste and blew bubbles through its nose, leaving the architectural skin stretched out on the frozen lakeshore.
Presently Baba-Ji, one of those Masking Tape True Critics of Architecture, came by and found the skin, and with Abba-Jan they smiled one smile that ran all round their faces two times as around all the buidings that were now being demolished.
Then Baba-Ji danced three times round the skin of architecture and rubbed his hands. Then he went to his camp and filled his fedora with Dundee cake-crumbs, for Baba-Ji never ate anything but crumbs, and never swept out his camp.
He took that skin, and he shook that skin, and he scrubbed that skin, and he rubbed that skin just as full of old, dry, stale, tickly cake-crumbs and some burned currants as ever it could possibly hold.
Then he climbed to the top of his Palm-Tree Architectural Wafer-Thin World called Packard and waited for the Rhino to come out of the digital water and put it on.
THIS is Baba-Ji exiting the Packard, brandishing the Wafer, lifting the Archipelago and crashing the Uninhabited Interior of the School of Architecture after raising ruckus whilst watching the Rhino Ravens bathing near the beach of the Altogether Uninhabited Algonquin Lake. This is the picture after the Ravens had taken off with what was never to become the world’s architectural skin.
Baba-Ji managed to get cake-crumbs all over the Rhino, they got into the skin and affected greatly the after effects; they went into all the layers and Baba-Ji smiles now when ge thinks how they will tickle the Raven when she enters the Rhino again.
The skin that is the Rhino’s architecture is just under the rocks below the palm-tree in a cool place; that is why you can’t see it. The Render is now wearing a new more-than-oriental-splendour of the sort (that’s magic again) that was well known in the Packard and everything is ready to leave the Rhino operators’s name on palm-trees.
The black things on the Archipelago are all out on the frozen lake and are bits of ships and architecture, nights and dawns that got wrecked going down the Red Sea; but all the architects apparently were saved and went home without quite knowing it. And without ever telling their story!
The black thing in the water close to the Lakeshore is not a wreck at all, it is the Raven and the Rhino making jingo with each other and another Three Firm Zero; they are cavorting in digital heaven without their skins. They were just as black underneath as they were outside.
I wouldn’t ask anything about the G-Tec 0.4 mm ceramic tipped pen if I were you.
And the Rhino pulled it off quite unlike anything had gone before. It buttoned up Architecture with the Three Zero moves as it tickled like cake crumbs in bed.
The Rhino wanted to scratch this magic, but that made it worse. So all it could do was to lay wide its Expanded Renders of the Unmentionable World and continue to lie down on the sands and roll and roll and roll, and every time the Rhino rolled, the cake crumbs tickled worse and worse and worse, and the more AND MORE Architecture took to the folds in the Rhino’s skin.
Then the Rhino ran back to the Palm-tree World Hotel and rubbed and rubbed and rubbed against it. It rubbed so much and so hard that it rubbed the skin of the Architecture into a greater and greater fold, and another fold underneath, where the buttons used to be (but the buttons were also rubbed off).
And all this spoiled this digital temper and damaged the reputation of the Altogether Uninhabited School of Architecture, yet it didn’t make the least difference to the architecture of the cake-crumbs. They were inside this skin and they tickled.
So Baba-Ji went home, very angry indeed inside (that’s magic too) and horribly scratchy at the thought of not being able to Teach how the Rhino can Jingo the world out of anyting and become Three Zero Architecture. It is written in the Developer’s Code of the Unmentionable Conduct and from that day to this every Rhino has great folds in its skin and a very bad temper, all on account of the photo-reaistic cake-crumbs inside this Architecture of Never-ending bubble and squeek.
So Baba-Ji, Profoessor for Unknown Life, days numbered in the onion skin world of journals, writing and Poems to the Raven, came out of the tallest palm-tree hotel in the world, wearing his Fedora, from which the rays of the sun were reflected in more-than-oriental splendour, packed up his cycle, and went away in the direction of Orotavo, Oudawa, Algonquin, away from the Upland Meadows of Arriviste Architecture, away from the Altogether Uninhabited School of Architecture, the Czarina and the Marshes of Stayput.
THIS Uninhabited Archipelago
Is off Cape Ravishment,
By the frozen wastes of Adobe
And the Pink Ceramic Sea:
But it’s hot-too hot from Rendering
For the likes of you and me
Ever to go
In an unmannered Rhino
And call on
Professor James Vertigo
From the editors of TEHNE.com
The text and illustrations of this architectural fairy tale are difficult to understand not only for non-specialists, but even for architects. Therefore, as an afterword, we will provide an explanatory commentary, which may only be partially accurate.
This text is a quintessential piece of "architectural postmodernism," written for the 2015 Fairy Tales competition organized by Blank Space. To a general reader, it may seem like a "word salad," but for an architect or a student of architectural theory, it is a sharp, satirical critique of the profession’s state in the mid-2010s.
The Premise
The story is a direct parody (a pastiche) of Rudyard Kipling’s "Just So Stories," specifically “How the Rhinoceros Got His Skin.” While Kipling explains how a rhinoceros got its folds, the authors explain why modern architecture is obsessed with "skins" (facades) and why those skins are often distorted, wrinkled, or "itchy" with useless complexity.
Key Themes
A Glossary of Terms and Names
Software & Technology
The "Old School" Tools
People & Places
Summary of the Plot
In the "Once Upon a Time" of the pre-digital era, architects (Baba-Ji) worked with ink and concrete. Then, the Rhino (3D software) arrived and began "skinning" everything in smooth, photo-realistic surfaces. This software forced the old professors out of their schools.
However, the authors argue that this digital "skin" is a sham. When a "Polar Vortex" (reality) hits, the digital skin doesn't work. The Professor (Baba-Ji) gets his revenge by stuffing the Rhino’s skin with Dundee cake crumbs (history, criticism, and "itchy" human reality).
Now, the Rhino (the digital architect) is constantly uncomfortable. He tries to rub the itch away, which results in the "folds" and "wrinkles" we see in modern, over-designed buildings. The "itch" is the reminder that architecture cannot just be a smooth digital bubble—it must deal with the "crumbs" of the real world.
23 января 2026, 21:23
0 комментариев
|
Партнёры
|
| tehne.com © 2011—2026 Все права защищены. |
Если у вас есть интересная для нас
информация – пишите на почту info@tehne.com |
|
Сайт разработан
Лабораторией дизайна «Pixel»© 2012 |
Комментарии
Добавить комментарий