наверх
 

Д. Е. Аркин. Архитектура и проблема синтеза искусств

Ратуша в Госларе. Зал совета. 1480—1520 гг.
Ратуша в Госларе. Зал совета. 1480—1520 гг.
 
 
Из предисловия к сборнику статей «Вопросы синтеза искусств : Материалы первого творческого совещания архитекторов, скульпторов и живописцев» (Москва, 1936):
 
«Проблема сотрудничества архитектуры, живописи и скульптуры заняла одно из центральных мест среди больших творческих вопросов советской художественной культуры. Великая героическая эпоха, которую мы переживаем, требует от искусства больших синтетических образов, образов подлинно монументальных, т. е. способных воплощать великие идеи и воздействовать на широчайшие массы, на миллионы людей. Искания этого монументального социалистического искусства приводят нашу художественную практику к необходимости органического сотрудничества отдельных отраслей художественного творчества, и в первую очередь — трех основных пространственных искусств.
 
Это сотрудничество осуществляется у нас на такой широкой и прочной основе, какую не знало искусство прошлого, даже в пору своего самого высокого расцвета. Только социалистическая культура может наполнить художественную практику тем богатством и той глубиной идейного содержания, которые вызывают к жизни новые синтетические формы искусства. Вопрос о синтезе архитектуры, скульптуры и живописи ставится у нас именно в этом плане: синтетическое объединение искусств необходимо нам для максимально полного, всестороннего охвата и отображения идей и образов социалистической действительности».
 
 
Публикуем статью о проблеме синтеза искусств Давида Ефимовича Аркина (1899—1957), советского искусствоведа, историка и теоретика архитектуры и изобразительного искусства. Большую часть иллюстраций к статье нам удалось заменить на аналогичные, но полноцветные и лучшего качества.
 
 
 

Архитектура и проблема синтеза искусств / Д. Аркин // Вопросы синтеза искусств : Материалы первого творческого совещания архитекторов, скульпторов и живописцев. — Москва : ОГИЗ—ИЗОГИЗ, 1936. — С. 9—21.

 
 

АРХИТЕКТУРА И ПРОБЛЕМА СИНТЕЗА ИСКУССТВ

Д. АРКИН

 
В истории искусства нет проблемы более сложной и более ответственной, чем проблема творческого сотрудничества отдельных искусств. Эта сложнейшая творческая проблема властно встает перед нами не только в плане теории искусства, но и как актуальный вопрос живой художественной практики наших дней. Советское искусство выдвигает проблему синтеза трех пространственных искусств как один из важных пунктов своей творческой программы.
 
Как известно, проблема синтеза искусств не раз ставилась в новейшее время. Хотя в художественной культуре конца XIX и начала XX вв. мы наблюдаем процесс дифференциации отдельных искусств, их попытки предельно обособиться друг от друга, — параллельно этим попыткам имеет место и тяготение к некиим синтетическим формам, по-разному трактуемым отдельными мастерами и художественными школами.
 
Достаточно вспомнить те искания синтеза, которые нашли себе место еще в раннем периоде европейского декаданса. Один из пророков и вождей последнего, Бодлер, требовал создания таких художественных форм, которые были бы основаны на чувственных ассоциациях, на «соответствиях» художественного восприятия различных звуков, красок, даже запахов. На просторы синтетического искусства рвался и Скрябин, мечтая о фантастических звуко-цвето-световых партитурах для своего «Прометея». Гениальный Врубель судорожно стремился вырваться из идейной и образной бедности «модерна», создавая тоже своего рода «синтетические» нагромождения из цветных камней, витражей, майолики, скульптуры.
 
Во всех этих попытках основным мотивом является ущербность, бедность, неполноценность идейного содержания в искусстве, недостаточность образной темы. Преодолеть эту недостаточность, эту ущербность искусство пытается при помощи формального «синтеза», при помощи наращивания разнородных художественных форм. Здесь налицо трактовка синтеза, как формального восполнения средств одного искусства средствами другого.
 
Когда мы выдвигаем вопрос о синтетическом сотрудничестве искусств, то речь идет о чем-то совершенно ином. Стремление к синтезу, намечающееся в нашем искусстве, — не следствие какой-то внутренней недостаточности художественных средств, а напротив — выражение наполненности нашей жизни и нашего творчества большими идеями, большими образами, требующими для своего отображения совместного органического действия разных искусств: архитектуры — с ее трехмерными пространствами и формами; живописи — с ее цветоплоскостными формами; скульптуры — с ее пластическими формами. Синтетическое объединение искусств необходимо для максимально полного, всестороннего охвата и реалистического отображения художественной идеи, для создания наиболее действенного образа, притом образа монументального, т. е. способного говорить большими массами, большими формами, с большими полем действия в пространстве и времени.
 
Именно архитектура — искусство, в самой природе которого лежит начало монументальности, — является носителем и практической основой синтеза пространственных искусств. Причем имеется огромная возможность реально поставить сейчас эту проблему потому, что и изобразительные искусства — скульптура и живопись — в силу аналогичных процессов и их внутреннего развития и развития всей советской художественной культуры, стремятся также к синтетическим формам.
 
Иногда приходится сталкиваться с ходячим суждением, что современная архитектура потому-де ставит сейчас с такой настойчивостью проблему синтеза искусств, что сама архитектура в пределах своих средств и своего материала не в состоянии достаточно выразительно и ясно передать в художественных образах ту или иную идею, тот или иной круг идей. Эту образную «бедность» архитектуры и должны восполнить живопись и скульптура, наделяя изобразительностью и тем одухотворяя «мертвые» стены, пустоты ниш, безгласый камень сооружения.
 
В рассуждениях подобного рода повторяются наивные притязания некоторых эстетов — выключить архитектуру из круга искусств на том основании, что архитектура ничего-де не изображает. И на том же основании в подмогу архитектуре рекомендуются живопись и скульптура, которые и признаны исцелить архитектурное произведение от его природной немоты.
 
Объективной основой подобных концепций почти всегда является... плохая архитектура. Архитектура образно ненасыщенная, нейтральная или пустая может действительно потребовать каких-нибудь изобразительных прикрас. Но такую архитектуру не спасешь ни живописными, ни скульптурными придатками.
 
 
Рис. 1. Роспись фиванской гробницы. Египет. Эпоха 18-й династии
Рис. 1. Роспись фиванской гробницы. Египет. Эпоха 18-й династии
 
 
Когда наша архитектура выдвигает вопрос о синтетическом искусстве, о сотрудничестве с живописью и скульптурой, то это требование возникает не от бедности архитектуры, а от ее богатства. Именно широчайшие возможности решения таких больших архитектонических задач, как создание сложных ансамблей города, площади, улицы, индустриального комплекса и т. д., — новое, безмерно расширившееся содержание архитектурного творчества — диктуют необходимость соединения всех художественных средств для того, чтобы суметь реализовать эти громадные задания с наибольшей выразительностью, с наибольшей полнотой.
 
 
Рис. 2. Роспись гробницы Нахт. Египет
Рис. 2. Роспись гробницы Нахт. Египет
 
 
Архитектура является в данном случае инициативным началом в организации сотрудничества трех пространственных искусств. Это сотрудничество осуществляется вокруг архитектурного задания, которое дает ему не только материальную основу, но в решающей степени определяет и содержание совместной художественной работы, ибо архитектура сама составляет часть материально-бытовой среды, окружающей человека, организующей в пространстве определенные жизненные процессы, архитектура имеет возможность непосредственно вводить образы искусства в самый быт. Наконец, как уже указано, в самой природе архитектуры лежит то начало монументальности, которое является основным художественным качеством всякого синтетического искусства.
 
Основной предпосылкой подлинного сотрудничества искусств является их идейная общность, работа над теми гигантскими образами и идеями, которые выдвинуты нашей эпохой. Самые типы и формы сотрудничества могут быть чрезвычайно многообразными. Изобразительные искусства — скульптура и живопись — могут прежде всего дать дальнейшее раскрытие идеи архитектурного произведения. Именно такую роль играла, например, скульптура в архитектуре классической Греции. Можно наряду с этим представить себе такой тип сотрудничества, когда изобразительное искусство вводит и разрабатывает как бы самостоятельную тему, но вступающую в созвучие с темой архитектуры. Такое звучание «в униссон» архитектуры и живописи мы имеем в значительных образцах итальянского ренессанса. Наконец, изобразительные искусства могут давать декоративно-пластическую разработку архитектурной формы, причем и этот тип сотрудничества искусства, иногда разрушавший идею синтеза, также должен быть учтен нами в своих лучших образцах и проявлениях.
 
 
Рис. 3. Известковый рельеф из гробницы Ти в Саккара Египет. 5-я династия. Середина III тыс. до н. э.
Рис. 3. Известковый рельеф из гробницы Ти в Саккара Египет.
5-я династия. Середина III тыс. до н. э.
 
 
Когда идет речь о содержании архитектурного произведения, то мы часто ограничиваем это понятие чрезвычайно узкими формальными рамками. Так, содержание того или иного сооружения отождествляется с его служебным утилитарным назначением. Но, конечно, содержание архитектурного произведения — это нечто гораздо большее, чем его только утилитарная функция. Содержание архитектурного произведения отвечает служебной цели. Но вместе с тем оно охватывает и всю совокупность художественной выразительности, и как произведение само по себе и в ансамбле. Поэтому когда «раскрытие содержания» архитектурного произведения понимается лишь в смысле выявления его служебного назначения, то это понимание оказывается чрезвычайно суженным, неполноценным.
 
 
Рис. 4. Храм Горусу в Эдфу. Египет. Эпоха Птолемеев. II—II вв. до н. э.
Рис. 4. Храм Горусу в Эдфу. Египет. Эпоха Птолемеев. II—II вв. до н. э.
 
 
Рис. 5. Храм богини Гатор в Дендере. Египет. I в. до н. э.
Рис. 5. Храм богини Гатор в Дендере. Египет. I в. до н. э.
 
 
Изобразительное искусство располагает возможностями не сужать «содержание» архитектуры до пределов утилитарной функции, а напротив, в огромной мере расширять это содержание, художественно раскрывать и дополнять разнообразные, иногда скрытые идеи и мотивы, заложенные в архитектуре. Причем, это художественное раскрытие должно быть не только логически объясняющим и популяризующим, но построенным на общности художественного метода — общности ритмического построения, согласованности цветового разрешения и, наконец, пластического воздействия на окружающее пространство. Одним словом, речь идет об органической и творческой взаимосвязи трех искусств, а не механическом, чисто внешнем взаимодополнении.
 
 
Рис. 6. Женские фигуры («Парки») с фронтона Парфенона
Рис. 6. Женские фигуры («Парки») с фронтона Парфенона
 
 
Раскрытие содержания художественного произведения при сотрудничестве искусств будет тем полнее, чем более каждое из искусств будет стремиться к монументальности, образности, конкретности и правдивости. Эти начала должны пропитать весь процесс художественной работы над синтетическими формами. Причем, если мы утверждаем, что в этом сотрудничестве руководящая роль остается за архитектурой, то вместе с этим утверждением мы выдвигаем требование художественного равноправия и равноценности всех трех искусств. Синтез — органическое сотрудничество. Глубоко враждебно реалистическому пониманию синтеза такое сотрудничество, при котором одно искусство ущемляется в своих творческих возможностях или же теряет свою специфику, свои, ему свойственные, особенности и ему присущие средства. Не потеря каждым искусством его специфических качеств, а взаимное обогащение искусств — вот что должно явиться одним из следствий такого сотрудничества. Элементы архитектурного произведения, архитектурные формы делаются более полноценными от сочетания со скульптурой. Для этого вовсе не обязательно, чтобы та или иная архитектурная форма, скажем стена, перестала быть плоскостью, а превращалась бы в какую-то рыхлую массу лепнины. Напротив «круглая» скульптура или рельеф должны лишь усиливать выразительность стенной плоскости, делать ее более «звучной», точно так же, как сама стена должна обогащать пластические качества скульптуры и рельефа.
 
 
Рис. 7. Женская фигура с фронтона Парфенона
Рис. 7. Женская фигура с фронтона Парфенона
 
 
Не нивелировка отдельных искусств, не потеря каждым из них своих специфических качеств, а такое сотрудничество, которое на основе общей идеи, общей темы ведет к еще более яркому выявлению этих качеств, к более выразительному многостороннему раскрытию содержания.
 
Здесь перед нами тотчас же встает, так сказать, оборотная сторона этой проблемы. Ведь если мы устанавливаем общие черты, присущие всем пространственным искусствам, то мы можем установить и те противоречия, которые заложены в природе каждого из этих искусств. Мы хорошо знаем, что эти противоречия на определенных этапах развития искусства разрешались не в гармонии форм, а в их резкой борьбе: «круглая» скульптура разрушала архитектурные формы, живопись разрывала рамки своей условной перспективы и своего условного пространства и порывалась слиться с реальной перспективой и реальным трехмерным пространством архитектуры, в то же время нарушая архитектурные грани этого пространства (монументальная живопись барокко). Являются ли эти «противоречия» изначала присущими искусству и делающими невозможным создание художественного синтеза? Теоретики некоторых направлений эстетической мысли именно так трактовали этот вопрос, мотивируя этим необходимость дальнейшей дифференциации искусств, дальнейшего обособления их друг от друга. Они указывали на то, что формальная «разноприродность» отдельных искусств обрекает на неудачу всякую попытку синтеза, эти попытки ведут лишь к внутренним художественным коллизиям и конфликтам.
 
 
Рис. 8. Фрагмент фриза Парфенона
Рис. 8. Фрагмент фриза Парфенона
 
 
Но анализируя внимательно художественную практику прошлого, мы узнаем, что эти формальные коллизии всегда были обусловлены не «природой» самих форм, а коллизиями идей, коллизиями двух или нескольких различных начал, которые боролись между собой в самом идейном содержании творчества того или иного мастера, того или иного стиля. Именно такую картину являет творчество величайшего мастера монументального художественного образа — Микеланджело.
 
 
Ратуша в Госларе. Зал совета. 1480—1520 гг.
 
Ратуша в Госларе. Зал совета. 1480—1520 гг.
Рис. 9. Ратуша в Госларе. Зал совета. 1480—1520 гг.
 
 
Преодоление тех художественных противоречий, которые заложены в формальном строении отдельных искусств, зависит от ясно и четко поставленной идеи произведения, от цельности художественного образа, от цельности мировоззрения художника. Именно эта цельность обеспечивает преодоление противоречивости материала, пространственных средств и нахождение симфонического звучания всех трех искусств.
 
Осуществление синтетического сотрудничества скульптуры и живописи с архитектурой требует, конечно, прежде всего не теоретических деклараций, а целого ряда совершенно конкретных мероприятий. Надо так организовать это сотрудничество, чтобы все три искусства могли создавать действительно высокие произведения синтетического порядка, произведения, проникнутые духом социалистического реализма, передающие языком правдивых монументальных образов великие идеи нашей эпохи. Для этого необходима совместная работа мастеров всех трех искусств над самой темой, которая дана в архитектурном задании. Совместная разработка, так сказать, — партитуры будущего произведения. Именно это является обязательной предпосылкой синтетического сотрудничества. Мы уже сказали, что меньше всего речь идет о таком «синтезе», при котором скульптура и живопись призываются заполнять какие-то композиционные пустоты, оставленные архитектурой. Нужна совместная разработка композиции, которая установила бы ритмическую основу произведения и роль архитектурной, скульптурной и живописной формы в осуществлении этого единого ритма.
 
Целый ряд других творческих вопросов встает в связи с этим, и настоящее, первое в нашей истории искусств, совещание мастеров архитектуры, скульптуры и живописи намечает пути их разрешения.
 
Мы не должны забывать практических вопросов и прежде всего вопроса о людях, которые будут осуществлять высокие замыслы монументального искусства: у нас мало мастеров монументальной живописи и скульптуры, нам нужна специальная высококачественная подготовка этих мастеров, нам нужно также резко поднять знания и квалификацию архитектора в области изобразительного мастерства. Нам необходимо во всей широте поставить вопрос о материальной базе монументального искусства — об облицовочных материалах, красках, материалах для скульптур и рельефов и о многом другом.
 
Наконец, мы должны со всей определенностью установить, что сотрудничеством трех пространственных искусств далеко не исчерпывается проблема синтеза. Уже сейчас совершенно реально стоит вопрос о распространении этого понятия также и на всю обширную область художественной промышленности — на оформление интерьера, на искусство бытовой вещи, на все элементы внутреннего и внешнего оборудования и отделки здания. Ибо синтез, осуществляемый на основе архитектурного задания, может быть полным только в том случае, если он включит в себя все те пространственные формы, которые фигурируют в нашем материальном окружении, в архитектурном комплексе.
 
Многие эпохи в истории искусства прошлого выдвигали и по-своему ставили проблему монументального искусства, проблему художественного синтеза. Но по отношению ко всякой эпохе, ко всякому искусству можно, в связи с этой проблемой, поставить основной вопрос: о возможностях этого искусства в данную эпоху. Целый ряд больших художественных катастроф и провалов в истории искусств, целый ряд зияющих пустот образовался как раз там, где искания синтеза, попытки создать монументальное искусство были предприняты без наличия полноценной идейной основы, где эпоха не давала искусству этой основы, ибо не обладала сама такой полнотой содержания, которое дало бы ей эту возможность монументального выражения. И если мы, с другой стороны, находим в истории искусства ряд великолепных образцов монументального творчества и сотрудничества разных искусств, то мы можем здесь же, проводя исторические параллели, сказать: ни одна эпоха не знала таких громадных просторов для творческого развития и такой глубокой всеобъемлющей героики, как наша эпоха, наполненная огромными возможностями для создания подлинного монументального искусства.
 
Когда здесь, на этом первом творческом совещании мастеров трех искусств, мы произносим слова о синтезе в монументальном искусстве, то перед нами проносятся величественные видения прошлого — образы помпейских фресок, пластика готических соборов, великолепные композиции Веронеза, титанические фигуры Сикстинской капеллы, гармония Рафаэлевых станц. Но образы нашего социалистического искусства должны превзойти их своею монументальностью, глубиной и правдой. Не Кумская Сивилла Микельанджело, ни видения «Страшного суда», но совершенно иные образы живой и творческой жизни наполнят новое подлинно-синтетическое искусство, искусство социализма.
 
 

24 мая 2022, 12:01 0 комментариев

Комментарии

Добавить комментарий

Партнёры
ООО «Алюмпарк»
Дмитрий Петрович Кочуров, юрист
Архитектурное бюро КУБИКА
Архитектурное бюро Шевкунов и Партнеры
СК «Стратегия»
ООО «АС-Проект»
Архитектурное ателье «Плюс»
Архитектурное бюро «РК Проект»