наверх
 

Письмо Корбюзье к Гинзбургу и ответ Гинзбурга. 1930

Письмо Корбюзье к Гинзбургу и ответ Гинзбурга // Современная архитектура. — 1930. — № 1–2  А. Пастернак. Споры о будущем города // Современная архитектура. — 1930. — № 1–2
 
 
 

Письмо Корбюзье к Гинзбургу и ответ Гинзбурга // Современная архитектура. — 1930. — № 1–2. — С. 61—62.

 
 

ПИСЬМО КОРБЮЗЬЕ К ГИНЗБУРГУ И ОТВЕТ ГИНЗБУРГА

 
 

Письмо Ле Корбюзье

 
Я покидаю Москву сегодня вечером. Меня спрашивали, каково мое мнение по поводу конкурса — «Зеленый город». Я его не высказал, не желая ни в какой мере судить моих товарищей. Но я написал заметку по поводу принципа урбанизации. Мои заключения не полны того энтузиазма (временного), которым здесь окружают в настоящее время это простое слово: дезурбанизация.
 
В нем заключается явное противоречие, которое все уничтожает. Явление социальное — сложно. В нем нет простоты. Если притти к решению поспешному и тенденциозному, оно отомстит за себя, оно НЕ ПОЗВОЛИТ ЭТО СДЕЛАТЬ. Дезурбанизация представляет ложное толкование принципа Ленина. Ленин сказал: «ЕСЛИ ХОТЯТ СПАСТИ КРЕСТЬЯНИНА, НАДО ПЕРЕВЕСТИ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ В ДЕРЕВНЮ». Ленин не сказал: «ЕСЛИ ХОТЯТ СПАСТИ ГОРОЖАНИНА». Не надо смешивать, в этом суть вопроса. А все же смешивают. Крестьянин не любуется цветком и не слушает пения жаворонка, этим занимается горожанин. Человек всех стран и климатов стремится жить коллективом. Жизнь коллективом приносит продукты промышленные и интеллектуальные. Ум развивается только в сгруппированных человеческих массах. Это плод концентрации. Распыление лишает разума и расслабляет все узы дисциплины — материальной и умственной. Поймите следующее: МЕЖДУНАРОДНАЯ СТАТИСТИКА показывает, что смертность НАИБОЛЕЕ СЛАБА среди ГУСТОГО НАСЕЛЕНИЯ. Смертность падает с того момента, как население сосредоточивается. Это факты статистики и их нельзя отклонить. Современная архитектура преследует огромную задачу: организовать коллектив. Я был первым, который проповедывал, что город должен представлять собой огромный парк. Но, чтобы позволить себе эту роскошь, я должен был УВЕЛИЧИТЬ ПЛОТНОСТЬ населения от 800 до 3200!
 
Как вы видите, тысяча неприятностей связана с тем здоровым выводом, который я делал и делаю: ЧЕЛОВЕК СТРЕМИТСЯ К УРБАНИЗАЦИИ.
 
Один из проектов дезурбанизации Москвы предлагает ХИЖИНЫ ИЗ СОЛОМЫ В ЛЕСУ. Это было бы великолепно! ... но только для того, чтобы провести там день отдыха в конце недели.
 
Le Corbusieu.
 
 
 

Ответ М. Гинзбурга Ле Корбюзье

 
Наша последняя беседа об урбанизме и Ваше письмо заставили меня вновь продумать всю проблему, вспомнить все возражения мне, те возражения, которые Вы приводили, когда были у меня и о которых пишете теперь в Вашем письме.
 
Я, как и все мои друзья, бесконечно ценим Вас не только как тончайшего мастера архитектуры, но и как человека, умеющего радикально и по существу разрешать основные вопросы организации.
 
Для меня Вы — сегодня самый крупный и блестящий представитель той профессии, которая является и целью, и содержанием, и смыслом моей жизни.
 
Поэтому Ваши мысли и решения в области урбанизма имеют для нас совершенно исключительный интерес и значение.
 
Вы много раз говорили мне, что бесконечно любите природу и хотели бы всегда жить среди зелени... Вы пишете, что были первым, кто проповедывал роскошь громадного парка в городе... Вы говорили мне во время нашей прогулки по Тверской, что выносить жилье из города пробовал и Перре и все лучшие архитекторы Франции. Другими словами, Вы сами ставите задачу дать человеку те идеальные условия физического его существования, — задачу, которую мы здесь пытаемся в наших проектах решить радикально. Вы же вынуждены считать это радикальное решение невозможным. Другими словами, несмотря на весь блеск Вашего дарования, Вы сознаете свое бессилие преодолеть объективные противоречия, заключенные в современном капитализме.
 
Если проследить внимательно все Ваши работы, то это есть не что иное, как последовательные и упорные попытки лишить урбанизм его острых когтей, сгладить и затушевать все его шипы.
 
Вы, превосходнейший из хирургов современного города, Вы во что бы то ни стало хотите его вылечить. Поэтому Вы приподымаете весь город на столбы, желая разрешить неразрешимую проблему движения в большом городе, движения вне пространства. Вы делаете великолепные сады на крышах многоэтажных домов, желая подарить людям лишнюю толику зелени, вы создаете очаровательные особняки, давая обитателям их идеальные удобства, покой и комфорт. Но все это вы делаете потому, что хотите лечить город, пытаетесь его сохранить по существу таким, каким его создал капитализм.
 
Мы здесь, в СССР, находимся в более благоприятных условиях: нас не связывает прошлое.
 
История ставит перед нами такие задачи, что мы можем их решать только революционно, и как бы ни были слабы наши силы, мы их, эти задачи, решим во что бы то ни стало.
 
Мы ставим диагноз современному городу. Мы говорим: да, он болен, смертельно болен. Но лечить его мы не хотим. Мы предпочитаем его уничтожить и хотим начать работу над созданием нового вида человеческого расселения, которое было бы лишено внутренних противоречий и которое можно было бы назвать социалистическим. Мы знаем, что, приподняв город на столбы (а Вы видели, что в этом мы следуем Вашему примеру), — проблему городского движения радикально нельзя решить. Двигаться на авто между столбами — это почти то же, что и двигаться по тесной улице.
 
Мы знаем, что сад на крыше — великолепное архитектурное решение, но проблему оздоровления, проблему зелени он решить не может. И точно так же мы хотели бы найти решение для жилой ячейки и не в форме роскошного особняка, и не в виде европейской гостиницы.
 
Вы говорите о международной статистике, дающей цифры максимальной рождаемости и минимальной смертности в более плотно населенных центрах. Но ведь это естественно. Мало населенные центры, — ведь это жалкие деревни без врачей, культуры, без материального достатка и хорошего питания. Вы пишете, что культура развивается лишь в пунктах концентрации больших масс населения. Но это вполне понятно. В капиталистическом обществе это так, а не иначе. Но мы в СССР должны во что бы то ни стало снабдить этой культурой все наше население, а не только сконцентрированное. Но мы не можем для этого переселить 100 миллионов нашего крестьянства в крупные города, не разрушая сельского хозяйства. Поэтому мы хотим иметь и все блага концентрации для накопления культурных завоеваний, и в то же время все преимущества рассеяния и децентрации для максимально равномерного распределения культуры между нашим населением. А для этого нужно создать новые, социалистические формы расселения человечества на основе уничтожения самой грани между городом и деревней.
 
Вы абсолютно правы в Вашей высокой оценке роли коллектива в человеческой истории. Но наши разногласия идут не по этой линии. Высшие требования коллективности и концентрации в производстве требуют децентрации и распыления в пространстве — в этом вся суть.
 
С удовольствием отмечаю тот факт, что Вы сочли нужным сослаться на авторитет Ленина. Вы говорите, что он думал о спасении крестьян, вводя индустрию в деревню, но не думал вовсе о спасении горожан.
 
Но Вы ошибаетесь, дорогой г. Ле Корбюзье. И Ленин, и Энгельс, и Маркс много и глубоко думали и о том и о другом. Вернее говоря, для них это было двумя сторонами одной и той же проблемы.
 
Разрешите мне привести Вам дословно то, что они говорили по этому вопросу.
 
«Новое расслоение человечества с уничтожением деревенской заброшенности и оторванности от мира и противоестественного скопления огромных масс в больших городах».
Ленин
 
«...Отделение города от деревни осудило сельское население на тысячелетия долгого отупения, а горожан на порабощение каждого его обособленной работой, оно уничтожило основу духовного развития первого и физического — вторых».
Энгельс
 
«Противоположность между городом и деревней есть грубейшее выражение факта подчинения личности разделению труда, превращающего одного человека в ограниченное городское животное, другого в ограниченное деревенское животное».
К. Маркс
 
Вы говорили о неудачных попытках Перре вывести жилой дом за город. Но и это ведь понятно. Он отрывал отдельный член от всего организма. Этот член должен был неминуемо увянуть. Мы выносим из города — самый город, всю систему его питания, снабжения, культуру. Другими словами, мы создаем новый цельный организм. Эго совершенно отлично от попыток Перре.
 
Вы пишете, что крестьянин не любуется цветами и не слышит песни жаворонка. Ну, конечно, ему не до этого... когда он сгибает спину под изнурительным трудом. Но мы хотим, чтобы наш крестьянин слышал песню жаворонка. И мы знаем, что для этого нужно сделать только более легким его труд и более культурной его жизнь. А все это возможно не сглаживанием противоречий, которыми полон современный капиталистический строй, а созданием новых форм человеческого расселения, более достойных грядущего.
 
Мы знаем, что у нас нет еще решений этой труднейшей задачи. Но мы не можем не ставить ее себе, не можем не пытаться ее решить. Это наш долг, долг архитекторов, которые хотели бы стать и архитекторами социализма.
 
И мы надеемся, что и впредь сможем научиться у Вас многому, ведь это поможет нам в решении нашей столь трудной и новой задачи.
 
Сердечно приветствую Вас от себя и от своих друзей
Преданный Вам М. Гинзбург
 



 

 
 

4 января 2023, 0:25 0 комментариев

Комментарии

Добавить комментарий

Партнёры
ООО «Алюмпарк»
Дмитрий Петрович Кочуров, юрист
Архитектурное бюро КУБИКА
Архитектурное бюро Шевкунов и Партнеры
СК «Стратегия»
ООО «АС-Проект»
Архитектурное ателье «Плюс»
Архитектурное бюро «РК Проект»