|
Федоров-Давыдов А. А. Архитектура Москвы после Отечественной войны 1812 года. — Москва, 1953![]() ![]() ![]() Архитектура Москвы после Отечественной войны 1812 года / А. А. Федоров-Давыдов. — Москва : Государственное издательство литературы по строительству и архитектуре, 1953. — 52 с. : ил. — (Цикл лекций «Архитектура Москвы» / Московское городское отделение Всесоюзного общества по распространению политических и научных знаний).[Аннотация]
Книга представляет собой переработанную публичную лекцию, прочитанную автором в 1952 г. в Центральном лектории по архитектуре, организованном Союзом советских архитекторов совместно с Московским городским отделением Всесоюзного общества по распространению политических и научных знаний.
В книге рассказывается об интенсивных работах по планировке и застройке Москвы, развернувшихся после сожжения и разграбления древней столицы наполеоновскими войсками, описываются замечательные произведения архитектуры, созданные мастерами русского классицизма — Григорьевым, Тюриным, Бове, Жилярди и др.
В иллюстрациях, помимо натурных снимков, приводятся гравюры и литографии первой половины XIX в.
[Начальный фрагмент текста издания]
В первой трети XIX в. русская архитектура достигла своего высшего расцвета. Она окончательно закрепила за собой первое место в мире как по своему идейному содержанию — по присущим ей чертам народности, так и по художественному совершенству — высокой красоте своих произведений. Это было последнее великое явление в архитектуре старого эксплуататорского общества.
Одним из замечательных качеств русской архитектуры первой трети XIX в. было то, что она не ограничивалась созданием отдельных прекрасных сооружений, но решала большие градостроительные задачи. Русским архитекторам этого времени было в высокой мере свойственно ансамблевое понимание архитектуры. С этих позиций они подходили и к композиции отдельного сооружения, всегда учитывая его место в городе, его отношение к уже существовавшим окружающим зданиям. При создании же замечательных ансамблей, при решении больших градостроительных задач архитекторы русского классицизма исходили из реалистического понимания города, как живого, развивающегося организма.
Другим замечательным и очень ценным для нас качеством русской архитектуры этого периода было то, что, создавая замечательные по своей красоте, выразительности, тонкости композиционного построения уникальные общественные и жилые здания, архитекторы много работали и над типовыми проектами. В архитектуре русского классицизма была в известной мере осуществлена типизация массового строительства. Были созданы типовые проекты как жилых, так отчасти и общественных и служебных сооружений. Наконец, производились в массовом порядке и орнаментальные лепные украшения. Эта типизация облегчала и удешевляла строительство и вместе с тем способствовала ансамблевой застройке города. Однако типизация отнюдь не приводила к мертвым штампам, к унылому однообразию застройки, так как в практике строительства умели очень разнообразно и творчески варьировать сравнительно небольшое количество типических приемов композиции, архитектурных форм, деталей и украшений. В этом легко убедиться как по многочисленным еще сохранившимся в Москве небольшим особнякам, так в особенности по зданиям в периферийных центрах, построенным в этот период. В Калинине, Ярославле, Костроме, Туле, Горьком и в десятках более мелких городов мы встречаем сходные по стилю, но всегда индивидуальные здания так называемых присутственных мест и небольшие домики с колоннами и фронтонами, благородные по пропорциям, приветливые по своему облику, простые и вместе с тем очень красивые.
Расцвет русской архитектуры в первой трети XIX в. нашел свое яркое выражение, свое наиболее совершенное воплощение в создании грандиозных величественных ансамблей Петербурга и в облике Москвы, отстроенной после пожара и разрушений, причиненных ей наполеоновскими войсками в 1812 г. Оба эти наиболее выдающиеся создания русской архитектуры первой трети XIX в. при единстве общего стиля значительно отличаются друг от друга и имеют каждое свою ярко выраженную индивидуальность. В этом сказалось творческое богатство архитектуры русского классицизма, ее умение в конкретном решении исходить из своеобразия условий и задач, учитывать исторически сложившийся характер города.
Когда 10 октября 1812 г. арьергард наполеоновской армии вышел из Москвы, город был в тяжелом состоянии, являя картину страшного пожарища и варварского разрушения, произведенного интервентами. Наполеон в слепой ярости хотел взорвать Кремль и все значительные здания города. Хотя это ему не удалось полностью и москвичи в момент отступления французских войск сумели спасти многие сооружения, все же разрушения были чрезвычайно велики. Часть кремлевских стен была взорвана, от взрыва пострадали здания кремлевских дворцов, Филаретова звонница и столп Ивана Великого. Все здания дворцов и соборов как в Кремле, так и во всем городе были разграблены и загрязнены, превращены в конюшни и помещения для военного постоя. Из 9000 с лишним зданий города полностью или частично было уничтожено огнем свыше 6500.
Предстояла огромная работа по восстановлению города, по отстройке его в большой мере заново. Размах и трудность этой работы станут для нас ясны, если мы представим себе сравнительно низкий уровень техники того времени, полное отсутствие механизации работ, трудность планирования и регулирования застройки при господстве частного домовладения и вытекавшей отсюда борьбе множества индивидуальных своекорыстных интересов.
Несмотря на перечисленные трудности восстановление города пошло чрезвычайно быстро.
Уже к 1817 г. было восстановлено 2514 домов, построено 623 каменных дома и 5551 деревянный. Таким образом, за первые же 5 лет не только был восстановлен жилой фонд города, но сверх сгоревшего количества жилых домов Москва получила еще много новых зданий. Совершенно естественно, что сначала развернулось жилищное строительство, как дело самой первой, неотложной необходимости. Но очень скоро наряду с жилищным строительством начались восстановление и постройка новых общественных сооружений. В таком необычайно быстром для того времени темпе сказалась не только практическая необходимость быстрейшего восстановления города, как важного хозяйственного и культурного центра страны, но в еще большей степени патриотический подъем. Восстановление разрушенной неприятелем древней столицы страны стало делом национальной чести. Возрождение Москвы, в которой Наполеон нашел начало своей гибели, воспринималось, как увековечение, прославление победы России, как символ величия и бессмертия русской культуры.
Для руководства работами по восстановлению была создана в 1813 г. специальная Комиссия для строений города Москвы, просуществовавшая до 1842 г. Энергично взявшись за дело, эта Комиссия проделала большую и очень полезную работу. Она оказывала помощь индивидуальному строительству жилых домов как в получении строительных материалов, так и в разработке проектов домов. Комиссия регулировала этажность застройки по районам и вмешивалась даже в вопросы окраски зданий, борясь против мрачных и унылых цветов. Комиссия утверждала также проекты общественных зданий. Особое значение придавалось их внешнему виду, определявшему архитектурное оформление магистралей и площадей города. Один из руководящих членов Комиссии арх. О. И. Бове специально заведывал «фасадической частью», т. е. вопросами художественной образности, выразительности и красоты воздвигаемых зданий. Над художественным обликом некоторых из них он и сам творчески работал, как мы это увидим ниже.
Единое руководство обеспечивало стилевую целостность застройки города. В самом деле, восстановленная Москва стала к середине века прекрасным и очень целостным в своеобразии своего архитектурного облика городом. Живописная красочность древнерусской архитектуры органично сочеталась в нем со строгостью и ясностью классики, парадная торжественность общественных сооружений — с интимностью, уютом и приветливостью многочисленных больших и малых жилых домов и домиков с их садами и двориками. Этот прекрасный и целостный облик Москвы был затем, к сожалению, искажен беспорядочной и бесплановой хищнической капиталистической застройкой во второй половине XIX и в начале XX вв.
Важнейшим делом Комиссии было упорядочение плана города, расширение и выпрямление его улиц, урегулирование площадей, создание парадного центра. Это была давно назревшая задача. Быстрый рост Москвы вызывал не раз на протяжении XVIII и начала XIX вв. работы по планировке города, по прокладке новых улиц и бульваров на месте сносимых старых укреплений. В 1806—1811 гг. в Москву был проведен из Мытищ водопровод и на центральных площадях устроены водоразборные колонки и фонтаны.
Комиссия 1813 г. использовала то ценное, что было в проектах и намерениях ее предшественников, и развернула работы по реконструкции города в невиданных еще масштабах. При этом надо отметить, что если, с одной стороны, объективные обстоятельства стимулировали эту работу, то, с другой, ей препятствовали многочисленные частновладельческие интересы, в особенности влиятельных представителей знати. Насколько правильна была работа Комиссии, свидетельствует сравнение созданного ею плана и проведенных по его осуществлению мероприятий с тем планом, выработанным по распоряжению Александра I англичанином Гесте, который был предложен Комиссии для исполнения при ее создании в 1813 г. Комиссия подвергла этот план справедливой резкой критике и, признав невыполнимым, создала вместо него свой собственный. В самом деле, план Гесте носил абстрактный характер. Мало считаясь как с естественными условиями, так и с историческими традициями и реальными потребностями города, Гесте положил в основу своего плана абстрактную «идеальную» систему многочисленных площадей (всего 47), расположенных равномерно по всей территории города и связанных системой магистралей. Некоторые из этих магистралей проектировалось создать не только путем спрямления и расширения существующих улиц, но и заново, пробив их сквозь толщу городской застройки.
В отличие от этого абстрактного и нежизненного плана Комиссия выработала такой план города, в котором при всех нововведениях сохранялась его исторически сложившаяся радиально-кольцевая система. В то время как Гесте как бы механически «накладывал» на старый план города свою сеть площадей и улиц, план Комиссии, законченный к 1817 г., исходил именно из задач улучшения и реконструкции исторически сложившейся сети городских коммуникаций. Комиссия в своей практической работе по расширению улиц, исправлению их кривизны и разбивке площадей была вынуждена считаться и с теми экономическими соображениями, которые игнорировал в своем бумажном проекте Гесте. Проведя большие работы по благоустройству, создав новые парадные ансамбли, отражавшие торжество одержанной над Наполеоном победы, Комиссия вместе с тем не только сберегла выдающиеся памятники древней архитектуры и включила их в новую застройку, но сохранила и общий исторически сложившийся силуэт города с его живописностью, массой зелени, многочисленными вертикалями башен и колоколен. Таким образом, в работе Комиссии проявилось то реалистическое понимание города, о котором говорилось выше.
<...>
Примеры страниц![]() ![]()
Скачать издание в формате pdf (яндексдиск; 20,6 МБ)
Все авторские права на данный материал сохраняются за правообладателем. Электронная версия публикуется исключительно для использования в информационных, научных, учебных или культурных целях. Любое коммерческое использование запрещено. В случае возникновения вопросов в сфере авторских прав пишите по адресу [email protected].
10 августа 2024, 15:33
0 комментариев
|
|
Комментарии
Добавить комментарий