Семенов-Тян-Шанский В. Город и деревня в Европейской России. — С.-Петербург, 1910

  

 

 

 

 

 

 

 

I. Типы заселения сельских местностей в зависимости от физико-географических и исторических условий ... 1—38

Великие миграционные движения человечества в Евразии и роль в них русской колонизации — 1. Космогонический русский народный взгляд на неровности рельефа и отношение к ним поселений — 8. Значение водно-волоковых путей в средние века в России — 9. Естественные территориальные типы заселения в зависимости от природных условий и занятий населения — 13. Исторические следы в заселении и их значение — 18. Остановки колонизации и их влияние на характер заселения — 31. Общая территориальная форма первоначальной русской колонизации и ее причины — 33. Густота населения, людность и частота селений по типам заселения — 34. Главная ось колонизации и центр населения — 35.

 

II. Схема возникновения и развития городов ... 38—48

Город военный — 39. Город юридический — 42. Город административный — 43. Город торгово-промышленный — 45. Недостатки официальной классификации городских и сельских местностей и возникающие отсюда неудобства — 46. Новейшая официальная попытка исследования истинных городов и ее значение — 47.

 

III. Современные признаки города и деревни в Европейской России и их пригодность для характеристики городской жизни ... 48—56

Плотность населения и людность поселений — 48. Значение полового состава населения — 49. Характер жилых построек и людность последних — 52. Пространство, занятое городами, их площадями, улицами и садами — 53. Благоустройство — 53. Освещение — 54. Культурные учреждения — 54. Состав городского населения — 55. Административные учреждения — 55. Средства сообщения — 55. Стоимость городской жизни — 55. Занятия населения — 56. Бойкость торгово-промышленной жизни — 56. Малая пригодность большинства из этих признаков для определения истинного города в России и наиболее надежные из них — 56.

 

IV. Истинные современные города Европейской России и их типы в зависимости от физико-географических, исторических условий и типов заселения ... 56—212

Различие между сельскими и несельскими занятиями населения — 56. Географическое распределение несельских занятий в Европейской России — 57. Географическое распределение бойкости торгово-промышленной жизни там же — 64. Населенные пункты, вполне удовлетворяющие экономическим признакам города — 72. Переходные формы от города к деревне — 74. Сравнение официального количества городов и числа городского населения с истинным их количеством и числом — 76. Рост городов в Европейской России за вторую половину XIX века — 77. Современное распределение истинных городов по естественным территориальным типам заселения и в зависимости от гидрографии и путей сообщения страны — 79. Исторические следы в планировках городов и их значение — 188. Духовная связь города с деревней — 193. Сравнение благоустройства и культурности истинных современных городов Европейской России — 194. Заключение — 207.

 

---

 

 

 

 

 

Мысль о разработке настоящей темы, занявшей полтора года времени, возникла под впечатлением двух сравнительно недавних докладов А. И. Воейкова «Распределение населения земли в зависимости от природных условий и деятельности человека» и «Людность селений Европейской России и Западной Сибири». Ему я и посвящаю этот опыт, как дань уважения к той части его более чем двадцатипятилетней деятельности в Императорском Русском Географическом Обществе, которая не входит целиком в область климатологии, но не менее ее плодотворна.

 

 

Великие миграционные движения человечества в Евразии и роль в них русской колонизации. — Космогонический русский народный взгляд на неровности рельефа и отношение к ним поселений. — Значение водно-волоковых путей в средние века в России. — Естественные территориальные типы заселения в зависимости от природных условий и занятий населения. — Исторические следы в заселении и их значение. — Остановки колонизации и их влияние на характер заселения. — Общая территориальная форма первоначальной русской колонизации и ее причины. — Густота населения, людность и частота селений по типам заселения. — Главная ось колонизации и центр населения.

 

Ледниковая эпоха в Евразии наложила свою многовековую печать на последовавшие за нею великие миграции человечества в пределах этого континента. Общим законом для этих миграций является движение вдоль длинной оси материка в пределах приблизительно одного и того-же климатического и растительного пояса, причем поперечные меридианальные волны миграции имели только местное служебное значение — для вящшего укрепления все той же широтной волны в местах наибольшего скопления препятствий.

 

Уже около ледникового времени повидимому азиатское ядро человечества занимало восточную и северо-восточную части материка от китайских берегов Тихого океана до равнины Европейской России включительно, а средиземное его ядро гнездилось в западной и юго-западной частях — от Индостана до Пиренейского полуострова. Естественной границей между ними был ряд нагорий от Гималаев на юго-востоке до Карпат на северо-западе, возникших в третичный геологический период. Эти нагорья служили средиземному миру как-бы крылом, защищавшим его от негостеприимного севера, о котором еще у древних греков сохранялись легендарные представления, в которых можно видеть дальние отголоски ледниковой эпохи. Под прикрытием этих нагорий и возросли первые стадии средиземной культуры. Азиатское человечество своими крайними западными ветвями прикасалось к краю великого Скандинаво-Русского ледника на равнине Европейской России, а средиземное человечество своими северо-западными ветвями должно было соприкасаться с тем же ледником на равнине северной Германии. Это расположение, в связи с отступанием ледника, и породило дальнейшие миграционные движения. Финские ветви азиатской расы, идя вслед за концом отступавшего ледника, рассеялись редкими стоянками на огромных пространствах Восточно-Европейской равнины; северо-западные ветви средиземной расы, в виде своих позднейших представителей — германцев, литвы и славян, будучи сравнительно стеснены быстро суживающимся пространством северо-западной части Европейского полуострова, с одной стороны в лице германских племен колонизовали суровую Скандинавию, а с другой — в лице германцев же, литвы и славян поочередно надвигались к востоку — в части Восточно-Европейской равнины с умеренным климатом, где перед новыми насельниками, так сказать, открылось сказочное, богатырское раздолье трех дорог — лесной, лесостепной и степной¹).

____________

¹) Германское движение, зародившись в гористых странах Средней Европы, направилось на соседние равнины, тогда как славянское, зародившись в этих подгорных равнинах, направилось по их обширным продолжениям и в конечном своем результате уперлось в окружающие их с противуположных концов горы (Урал, Кавказ, Туркестан, южная Сибирь). Поэтому предметом вожделения германской колонизации были долины, на что указывают такие типичные, невстречающиеся у славян названия, как Hoffnungsthal, Ruhenthal и пр., у славян же предметом вожделения были водоразделы и только force majeure на крайнем севере и юге равнины и в окраинных горных странах загнала их в долины. Германское движение на восток, начавшееся в первые века нашей эры в лице готов, прошедших Европейскую Россию от Балтийского моря (с «Янтарного берега», т. е. с Литовского морского побережья) до Черного и надолго обосновавшихся в Крыму, может быть объяснено географически так. Имея стремление на восток, германские племена не были однако в состоянии прорваться прямо через главную массу литовско-славянского ядра, плотно осевшую между берегами Балтики, Карпатами и линией Полоцк-Киев (восточной окраиной Полесья), которое готский историк VI века Иорнанд охарактеризовал словами «immensa spatia Venetarum», где «natio populosa consedit». Поэтому они принуждены были обойти его по северной и восточной окраинам, пользуясь меридианальными течениями рек на границах славяно-литовских с финнами. Так готы и добрались до Крыма, первые открыв знаменитый впоследствии путь «из варяг в греки». Для того, чтобы пробраться на юг к Черному морю от берегов Балтийского, готы неминуемо должны были прорвать часть литовских поселений в средней части Литвы на их границах со славянами. Не это ли опустевшее вследствие их прорыва место, на которое не преминули хлынуть с юго-запада славяне, и послужило первым этапом славянской колонизации к северо-востоку, по линии Полоцк-Новгород, вдоль конечных морен бывшего великого ледника, по продолжению сухой северной окраины болотистого Полесья? Это движение вместе с тем должно было отторгнуть уклонившихся к югу готов от сообщения с Балтикой, воспользовавшись к тому же параллельной встречной гуннской волной, которая смела господство готов на юге. Не тот же ли прорыв готов по Днепру произвел и некоторые перемещения окраинных славянских племен на южном, сухом (лесостепном) краю Полесья, конечным результатом которого была колонизация вятичами среднего течения Дона (после ухода гуннов или же авар на запад), о которой говорит акад. Шахматов (см. ниже), шедшая повидимому с Десны и Сейма на Быструю Сосну и далее вниз по Дону? Преемники готов варяги, призванные вероятно теми восточно-славянскими элементами, среди которых сохранялись еще предания о былых готских порядках («Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Придите княжити и володети нами»), шли теми же путями, что и их предшественники, но к этому времени русская прочная оседлость уже настолько успела продвинуться к востоку за вышеназванную линию Киев-Полоцк, что о каком-либо покорении ими страны не могло быть и речи, а потому варяги и ограничились ролью военно-аристократических руководителей Руси, толкнув ее, по готской традиции, на набеги на Византию и Хазарию. Характерно, что ведь до сих пор шведские короли еще сохранили титул королей «шведов, готов и вендов (т. е. славян)». Вообще неоднократные, более короткие, чем у славян, волны колонизации с периодическим, пагубным для себя обрушиванием на юг (или, вернее, круженье по всем окраинам Западной Европы, по суше и морю) повидимому характерны для германских миграций в пределах Евразии, тогда как для славян характерна одна громадная, сплошная волна колонизации к востоку.

 

Мы находимся теперь в конечном периоде этой великой, многовековой волны, так сказать, атлантического происхождения, докатившейся до берегов Тихого океана. История развития азиатского ядра человечества в сущности представляет такую же волну, но в обратном направлении. Так здесь волна цивилизации и территориального движения оседлого человечества началась в бассейне Индийского океана и Китайского моря, направилась на северо-восток параллельно морскому побережью и в Северном Китае повернула на запад. Этот поворот к Ханхаю от Тихого океана потеснил местных диких кочевников и заставил их искать первобытного приволья западнее. Таким образом азиатская раса инстинктивно пробовала втечение долгих веков ставить противовес атлантическому движению в виде встречных кочевых волн в Европу, но, застыв на кочевом быте в своей западной половине и на неподвижной китайской цивилизации в восточной половине, проиграла столько времени, что волна атлантической миграции, проскользнув по правому флангу главного тихоокеанского движения и попутно приняв в свою кровь немало азиатских элементов, успела благополучно докатиться по северной половине Евразии до берегов Тихого океана, опираясь в своем тылу на подвижную западно-европейскую цивилизацию. То обстоятельство, что европейская волна докатилась к Тихому океану лишь в виде слабого русского всплеска, объясняется с одной стороны открывшеюся для западных европейцев возможностью в течение четырех веков колонизовать взамен Евразии главным образом материки Америки и отчасти тропические страны Старого Света, а с другой стороны — и тем, что русским колонизационным движением было потрачено одновременно очень много сил на занятие оседлостью кочевых степей тюрко-монголов, т. е. на движение к юго-востоку и преодоление там мусульманской стены, захватившей части средиземной и азиатской рас и вклинившейся поперек русского движения к востоку¹).

____________

¹) У того и другого движения были свои плюсы и минусы. Плюсом атлантического движения было то, что оно было однородно по составу, т. е. вначале состояло из одних экстенсивных земледельцев, равномерно двигавшихся и посылавших во вспомогательных меридианальных волнах к северу и к югу от себя воинов и торговцев, с одной стороны расчищавших пути для уширения все того же экстенсивно-земледельческого пояса, а с другой — сбывавших избытки его земледельческих произведений. Минусом тихоокеанского движения был крайне неоднородный состав: авангард составляли кочевники, порывами налетавшие на запад и посылавшие во вспомогательных меридианальных волнах тех же кочевников, способных отыскать только лишний запасный земельный фонд на случай временных прикочевок, в арриергарде же тихоокеанского движения крайне медленно, едва-едва передвигались интенсивные земледельцы, больше топчась на месте. Минусом атлантического движения было то, что экономическая однородность его состава сравнительно скоро нарушилась: на западе суживающейся Европы появились интенсивное земледелие и промышленность, а русский расширяющийся восток, вследствие быстрого территориального движения, и до сих пор не в состоянии перейти к интенсивному земледелию, не говоря уже о слабом развитии промышленности. Результатом атлантического движения было окончательное сметение навеки всякой возможности кочевых волн из Азии. Но в то-же время произошли и неблагоприятные явления, именно центр образованности переместился в Европе к западу со времени последней сильной кочевой волны из Азии: до татарского нашествия на Русь и турецкого на Византию восточная, греко-славянская Европа была образованнее западной, романо-германской, а с этого времени стало наоборот и притом, по всей вероятности, уже навсегда. Образованная, интенсивно-земледельческая и промышленная Западная Европа обратила почти всю свою энергию, первоначально предназначавшуюся, судя по крестовым походам и поискам морского пути в Индию, — для Азии, через океан на западные американские материки, где и выполнила блестяще свою колонизационную задачу, предоставив восточным славянам одним вести почти все движение в Азию. Правда, они добросовестно выполнили задачу достижения тихоокеанских берегов, но такая затрата сил одним племенем не прошла даром для атлантического движения. Между тем, хотя азиатский кочевой авангард и был разбит навсегда, тем не менее тихоокеанские интенсивные земледельцы за китайской стеной сохранили в целости всю свою нетронутую потенциальную энергию. Теперь, после русско-японской войны и пробуждения Китая, в XX веке начинается второй акт этой великой человеческой борьбы и неизвестно, ограничится ли все мирным заселением и сожительством атлантического и тихоокеанского человечества в нынешних пределах их государственных территорий, или они будут нарушены, и тогда восточным славянам волей-неволей придется сказать себе: «Ceterum censeo Carthaginem esse delandam» и с последовательностью римлян постараться выполнить это, несмотря ни на какие потоки крови и материальные затраты, ибо всякое оттеснение с востока будет только временным, как то уже нераз доказала история русской колонизации, вызывая лишь новую энергичную работу над внутренним самоусовершенствованием и последующий в ее результате новый, более энергичный и более умелый напор все в том же направлении к востоку. Только разве наступление новой ледниковой эпохи или сплошные вековые неудачи в Большой Азии и были бы в состоянии повернуть русскую колонизацию к югу — в Иран и Малую Азию.

 

 

№ 1. КУЛЬТУРНО-ЭТНОГРАФИЧЕСКИЕ РЕЗУЛЬТАТЫ СЛАВЯНСКОГО ДВИЖЕНИЯ НА ВОСТОК К КОНЦУ XIX ВЕКА.

 

 

Результаты этой великой славянской миграции, изображенные на прилагаемой карте № 1, настолько красноречивы, что не требуют комментариев. Если германское движение можно сравнить с разлитием внутреннего моря, то славянское должно быть сравнено с разлитием целого океана¹). Но, разумеется, физико-географические и культурные условия восточнославянского движения весьма невыгодно отличаются от германского. Германцы укреплялись в условиях благоприятного климата, на землях, оплодотворенных уже предшествовавшей славянской земледельческой культурой, тогда как восточным славянам пришлось колонизовать земли большею частью первобытные и находящиеся в суровых климатических и нередко весьма неблагоприятных физико-географических условиях. Географическими основами оседлости получившегося таким образом «среднего мира» Евразии, по удачному выражению В. И. Ламанскаго¹), непосредственно отлившимися в Европейской России и лишь неизбежно и более слабо отраженными в Азиатской, мы и займемся в настоящем исследовании.

____________

¹) Участие отдельных славянских племен в этой волне можно схематически изобразить так. Если по оси ординат отложить существующий максимум густоты славян на Европейской территории, а по оси абсцисс — территориальную протяжность славян в пределах всей Евразии, то, соединив эти две точки линией, получим трехугольник. Восточную, низкую часть его будут занимать самые восточные из славян — великоруссы, имеющие наименьшую густоту населения и наибольшее притом территориальное распространение. Затем живущие западнее малоруссы и белоруссы будут иметь меньшее территориальное распространение, причем малоруссы обнаруживают и бо́льшую густоту населения по сравнению с великоруссами, а белоруссам помешали развить большую, чем великоруссы, густоту населения природные условия. Живущие еще западнее поляки обнаруживают еще большую, чем малоруссы, густоту населения и значительно меньшее территориальное распространение на восток, далее крайние западные славяне достигают максимума густоты населения и имеют почти нулевое распространение на восток, наконец южные славяне приближаются по этим признакам к малоруссам. Эти особенности колонизационной судьбы отдельных славянских племен, в связи с примесью значительного количества восточной (финской и тюркской) крови в восточной половине славянства, едвали не были одной из скрытых, глубоких причин исторической славянской розни, противуполагаемой германской сплоченности. Самое могущественное из славянских племен — великоруссы в массе наиболее понимают во всем своих соседей малоруссов и белоруссов, затем — южных славян и наименее — поляков и западных славян. Интересно, что конечную гегемонию всегда получала восточная ветвь, ведущая энергичное движение к востоку: Германию объединили пруссаки, Россию — великоруссы. На западных же фронтах, наиболее далеких от этого движения, объединения даже перед явной опасностью не происходило: западные германцы в свое время не смогли прочно объединиться перед завоевательными движениями французов (а тем паче не могли объединиться с Голландией, имевшей самостоятельную историю, хотя временно все эти земли и были объединены в XVI веке в монархии Карла V), поляки и западные славяне не смогли объединиться перед натиском германцев (объединение Польши, Литвы, Белой и Малой Руси произошло перед опасностью с юга-востока, от татар и в счет не идет). Закон захлестывания колонизационных волн, хорошо известный в кочевых движениях, очевидно применим как к тихоокеанскому, так и к атлантическому движению человечества.

¹) Ламанский, В. И. Три мира Азийско-Европейского материка. Славянское Обозрение, 1892, № 1 — 4, стр. 3.

 

Идеалом русского земледельца, как известно из этнографических сборников²), является земля «плоская как кленовый лист», созданная Богом на пользу человека, тогда как все неровности земного рельефа, по его мнению, суть произведения сатаны, за которые последний и принужден хитроумно оправдываться перед Богом.

____________

²) См., напр., Смоленский этнографический сборник В. Н. Добровольского, ч. I. Записки по Отд. Этнографии Имп. Русск. Геогр. Общ., XX, 1891, стр. 232—233.

 

И тем не менее большинство поселений русского человека, как впрочем и всюду на земном шаре, приурочено ко всем, даже малейшим неровностям восточно-европейской равнины, более того — самые святые для него населенные пункты как раз и приютились у наибольших круч³). Так разошлась практика с теорией в народной жизни.

____________

³) Напр. Киево-Печерская лавра, Святогорский мон. на Донце, Дивогорский мон. на Дону и мн. др.

 

Обыкновенно представляют себе, что древнее земледельческое заселение Европейской России произошло по ее обширной речной сети с разветвлениями последней во все стороны. Это представление справедливо только относительно самой техники первобытного передвижения, которая несомненно была водной, но неправильно по отношению к сути земледельческого заселения большей части той ее территории, которая была древнейше колонизована.

 

Водно-волоковое сообщение, наиболее развитое вероятно варягами¹), составляет характернейшую черту Европейской России в средние века, отличавшую ее от Западной Европы, в которой все крупные реки, начинаясь в горах, мешали установить сквозное водно-волоковое сообщение и заставили еще римлян проложить главнейшие постоянные грунтовые пути.

____________

¹) Параллельно устройству ими военного искусства у русских славян дотатарского периода, состоявшему между прочим в предпочтении пеших дружин конным и в движении пехоты на ладьях по рекам, а конницы — рядом по речным берегам.

 

Насколько в Европейской России водно-волоковое сообщение преобладало надо всеми другими способами сообщения, видно из того, что большая часть даже военных экспедиций, обычно пролагающих первые крупные грунтовые пути, в дотатарском периоде русской истории проходила именно водно-волоковыми путями — летом на ладьях, а зимой по льду. Изобилие восточных монет, находимое на побережьях даже некоторых второстепенных наших рек, дающее несколько преувеличенное представление об их торговой роли в начале русской истории, для многих случаев вероятно объясняется скорее прохождением здесь военных экспедиций, терявших при неожиданных нападениях врагов часть своей добычи. Постепенная замена водно-волоковых путей грунтовыми, решительное начало которой относится к XV веку²), была, кажется, единственным культурно-техническим самобытным движением в России, современным началу западно-европейской эпохи мореплаваний и великих открытий, — движением, вызванным к жизни быстро шедшим в это время политическим объединением Руси под главенством Москвы, для которого рамки водно-волокового сообщения оказались уже слишком тесными. Но если средневековые русские водно-волоковые пути были лишь средством для сношений и для завоеваний, то конечная цель их всеже и тогда была иная.

____________

²) Параллельно усвоению Московской Русью кочевых (татарских) приемов военного искусства, состоявших между прочим в значительном усилении роли конницы и в движениях русских войск по татарским водораздельным шляхам.

 

Ведь еслибы заселение руководилось только речными долинами, то и поныне мы имели бы здесь всюду наибольшее сгущение поселков, а этого-то как раз и нет на большей части древнейшей русской территории, где, как нетрудно убедиться из прилагаемой карты типов территориального расселения в Европейской России¹), наоборот, гораздо обыкновеннее сгущение поселков именно на водоразделах, чем в долинах рек, в противуположность первобытному заселению страны финскими дикарями — рыболовами и охотниками, имевшими оседлость исключительно у больших водоемов. Славянская колонизация в самом начале впрочем еще очень охотно обосновывались на этих стоянках, пока не взяла своей настоящей земледельческой силы в борьбе с природой (Киев, Муром, Ладога).

____________

¹) См. приложенную общую карту расселения и городов, составленную на основании 10-верстной военно-топографической карты Европейской России.

 

Стремление к водоразделам понятно, если мы примем во внимание главнейшую цель древней земледельческой славянской колонизации — отыскание удобных почв. Где же они были? В Северо-Западной России, где дольше всего стоял в доисторические времена великий Скандинаво-Русский ледник, наиболее удобные для обработки суглинистые почвы приурочиваются к местам наилучшего развития так называемого моренного ландшафта с его бесчисленными сухими маленькими холмиками, веретьями и гривками, поднимающимися над многочисленными, глубокими, лопастными озерками, обеспечивающими чистую, не болотную воду, до которой всегда легко добраться для водопоя, так как она чаще всего вплотную подходит к сухим берегам. Южнее, в Средней России наиболее удобными для первобытной обработки почвами были переходные от северных суглинков к чернозему, т. е. так называемые серые лесные земли и деградированный чернозем. Эти земли, отвоеванные в доисторическое время лесом у степи, располагались водораздельными островами среди девственного леса, занимавшего более низкие места. Таким образом более сухие и долее свободные от ночных заморозков, чем долины, речные и озерные водоразделы и в Северо-Западной, и в Средней нечерноземной России естественно являлись главной приманкой для земледельческого населения и обусловили здесь преимущественное сплошное сгущение на них земледельческих поселков, ясно видимое на карте в форме сплошных розовых пятен. А так как и конечные морены великого ледника, обусловившие наилучшее развитие моренного ландшафта и связанных с ним почв, и переходная полоса от чернозема к моренным суглинкам равно уходили с юго-запада на северо-восток, параллельно краю бывшего ледника, то это обстоятельство и обусловило стихийное движение древней славянской земледельческой колонизации именно в этом направлении, которое еще усугублялось многовековой упорной защитой юго-восточными кочевниками своих степных и частью лесостепных черноземных территорий от покушений на них славян, выражавшейся в постоянном отбрасывании последних к северо-западу, т. е. опять-таки к тому же краю бывшего ледника¹).

____________

¹) Вилка водных путей у Киева была географической причиной того, что этот «стольный град» явился в начальном периоде главным общим руководителем всего восточно-славянского колонизационного движения на равнине Европейской России. Две ветви этой водной вилки — Припятская и Днепровская — упираются своими вершинами в великую моренную гряду, а третья — Деснинская — прорезывает ближайшую полосу лесостепи вдоль. Когда же колонизация большой массой перелилась в Волжский и Северно-Двинский бассейны, то равновесие нарушилось, и Киев естественно потерял постепенно роль главного руководителя.

 

 

№ 2. Северный долинный тип заселения. (Часть Холмогорского уезда Архангельской губернии). Небольшие селения сосредоточены исключительно в долине крупной реки (Сев. Двины), тогда как болотные (торфяниковые) водоразделы, равно как и долины второстепенных речек, лишены их.

 

 

Годные для земледелия полосы уходили на северо-восток в суровый климат. Что же могло здесь развиться, при неудержимом стремлении славян в сторону наименьшего сопротивления — к мирным финским дикарям, — как не промысловая славянская жизнь со спорадическим земледелием на себя, где последнее только было возможно? Эта жизнь и требовала преимущественного сосредоточения у главных путей сообщения, по которым пришли промышленники, т. е. у водоемов, по мере удаления к северо-востоку все более приобретающих речной характер. Долговременная борьба с кочевниками из-за плодородного чернозема неудержимо двигала с другой стороны славян к юго-востоку по естественным водным путям и заставляла сосредоточиваться их население в речных лесистых долинах, где была с одной стороны всегда под рукой вода для питья, а с другой — и большая безопасность от нападений кочевников вследствие лесистости долин и обрывистости их берегов, на которых легче можно было защититься. Одним словом русский человек в данном случае уподобился лесу, который и на крайнем севере, и на крайнем юге Восточно-Европейской равнины жмется к речным долинам, а в средней ее полосе занимает водоразделы.

 

Так наметились три основных, старейших типа русского заселения нашей равнины:

 

1) Центральный нечерноземный и северо-западный, земледельческий по преимуществу, руководимый водораздельным положением наиболее удобных почв, при равномерном орошении территории поверхностными и грунтовыми водами;

 

2) Северный, промысловый по преимуществу и лишь в слабой степени земледельческий, руководимый течениями рек и берегами озер, почти не проникающий на болотистые торфяниковые водоразделы (карта № 2)¹), где еще со времен Великого Новгорода до сих пор царит сплошная так называемая «мать зеленая пустыня», и соответствующий наиболее развитой сети сплавных рек²); наконец

____________

¹) Основанная на 10-верстной военно-топогр. карте Европ. России.

²) Ср. 40-верстную карту внутренних водных путей сообщения, изд. Мин. Путей Сообщения в 1908 г.

 

3) Южный черноземный, исключительно земледельческий, жмущийся к речным долинам, как единственно надежным источникам питьевой воды.

 

Естественными препятствиями к сплошному, равномерному заселению искони были: на севере — чрезмерная влажность водоразделов, покрытых торфяниками, на юге — чрезмерная сухость водоразделов, на что еще обратил внимание проф. Леваковский в своем известном исследовании³). В средней же полосе, где эти противуположности взаимно уничтожались, водоразделы становились, напротив, приманкой для заселения. Замечательно, что северный долинный тип распространен на юго-запад, по Новгородской губернии, гораздо далее, чем ему полагалось-бы по климатическим условиям, захватывая здесь большие части уездов Белозерского, Кирилловского, Череповецкого, Тихвинского, Устюженского, Новгородского, Старорусского и около половины Крестецкого, Холмского Псковской губ. и части Пошехонского и Моложского у.у. Ярославской губ.

____________

³) Леваковский, И. Воды России по отношению к ее населению. Труды Харьк. Общ. Испытат. Природы, XXIII и XXIV, 1889—90.

 

 

№ 3. Водораздельный тип заселения. Моренный подтип. (Западная часть Торопецкого уезда Псковской губернии). Весьма мелкие деревни разбросаны почти исключительно в области сильного развития моренного ландшафта (конечной морены, тянущейся с юго-запада на северо-восток). В то же время слабо волнистые равнины почти лишены селений.

 

 

Это явление объясняется чисто физико-географическими причинами, а именно тем обстоятельством, что от Ладожского и Онежского озер здесь вытянулись — по расходящимся направлениям к Холму и Рыбинску — две полосы мощных водораздельных торфяников по равнинам со слабым уклоном между входящими с юго-запада тремя моренными грядами — Режицко-Лужской, Великолуцко-Боровицко-Свирской и Вышневолоцко-Устюженско-Кирилловской. В центре же каждой из этих болотистых полос находится по значительному озеру округло-трехугольной формы — Ильмень и Белое, вокруг которых и сплотились древнейшие центры славянского заселения — Новгородский и Белозерский. Второе значительное уклонение к югу северного долинного типа заселения наблюдается в области Ветлужских лесов, воспетых Мельниковым-Печерским.

 

<...>

 

---

 

 

 

  

 

 

---

 

 

Скачать издание в формате pdf (яндексдиск; 1,1 ГБ) (скан РГБ)

 

Скачать издание в формате pdf (яндексдиск; 207 МБ) (скан ГПИБ)