|
|
Е. Лазарев. Формы и формулы
Деталь обложки журнала «Техника — молодежи» № 3 за 1962 год. Автор: художник Ю. Случевский
[От редакции] Продолжаем дискуссию по статье И. Маца «Может ли машина быть произведением искусства?». «Декоративное искусство СССР», 1961, № 3.
ФОРМЫ И ФОРМУЛЫЕ. ЛАЗАРЕВ
Выяснение места предметов техники — в сфере искусства или вне ее — началось с сомнения И. Маца: «Может ли машина быть произведением искусства?» Справедливо отметив, что сама жизнь утвердительно ответила на этот вопрос, К. Кантор все же осторожно заметил: «Всякая ли машина может быть произведением искусства?»¹. Это дало повод Гр. Рессину спросить: «Нужно ли, чтобы машина была произведением искусства»².
____________
¹ Кантор К., Где же граница прикладного искусства? «Декоративное искусство СССР», 1961, № 6.
² Рессин Гр., О художественном освоении орудий труда. «Декоративное искусство СССР», 1961, № 11.
Но почему могли возникнуть эти сомнения? Почему удивительные создания человеческого гения — кибернетическая машина или синхрофазотрон — оказались сейчас в эстетическом отношении ниже кувшина или коврика? И почему существует пресловутая граница — «прикладное искусство — утилитарное творчество», зорко охраняемая такими опытными и бдительными «пограничниками», как один из старейших наших искусствоведов — И. Маца?
Главное же — правильна ли сама исходная посылка дискуссии, опирающаяся на традиционное упрощение сложных проблем? Вопрос решается без малейшей попытки выяснения природы и специфики техники — своеобразнейшего явления в человеческом творчестве!
А ведь без этого не возможно выяснить, почему сегодня эстетика отделена от техники; почему попытка наивного украшательства — орнаментация машин или поиски эстетического начала в самой машинной форме — потерпели неудачу.
Без знания «родословной» техники невозможно предвидеть и ее будущее, в том числе уже близкие перемены во взаимосвязи техники с другими видами человеческой деятельности, в данном случае — с эстетикой.
Неточное или ограниченное понимание природы и своеобразия сложных явлений творческого труда привело уже однажды к неправильному пониманию существа архитектуры.
В середине 50-х годов некоторые специалисты, и среди них И. Маца (ссылаясь — что важно отметить — на исторический опыт общества с антагонистическими классами), утверждали, что зодчество любой эпохи обязательно разделяется на «простое строительство» — чисто утилитарное, (например, промышленные сооружения), и «архитектуру» — сооружения, обладающие эстетическими качествами и являющиеся носителями идеологии и потому произведениями искусства (например, общественные здания).
В дискуссии о природе и специфике архитектуры (Институт теории и истории архитектуры. 1955)3 и на III сессии Академии строительства и архитектуры СССР (1957)4 была выявлена ошибочность теории И. Маца, отрывавшего архитектуру как искусство от строительства и техники.
____________
4 Былинкин Н. Развитие архитектурной науки в СССР. Доклад на III сессии АСиА СССР, М., 1957.
Теперь И. Маца с прежней точки зрения исследует другое сложное явление деятельности людей — машинную технику. Снова им не учитывается сложность техники как общественно-необходимого фактора человеческого бытия, ее происхождение и место в жизни общества, ее специфические особенности и т. д. А ведь только на этой основе можно установить, в какой степени машины и другие предметы сравнимы по их эстетическим качествам, каким образом возможно осуществить органичное соединение технического и эстетического в машине.
Машина — совершенно особое явление в сфере материального творчества человека. Никаким иным предметам, созданным людьми, не присуще «самодвижение», а точнее и полнее — способность «самостоятельно» работать. Такая способность возникает потому, что, «выступая в виде машины, средство труда приобретает такую материальную форму существования, которая обусловливает замену человеческой силы силами природы и эмпирических рутинных приемов (работы) — сознательным применением естествознания»¹.
____________
¹ Маркс К. Капитал, т. I, Госполитиздат, 1949, стр. 392.
Это специфическое свойство машины, как одного из важнейших факторов освоения и преобразования действительности, в какой-то степени приближает ее к высшему явлению органического мира — бытию человека. Не случайно машину часто называют продолжением человеческого тела, средством, совершенствующим его функции. Это хорошо видно на примере любого механизма — от ткацкого станка до автомобиля. Но особенно наглядно это специфическое свойство выражено в электроннорешающих и моделирующих системах, а также в других кибернетических машинах, облегчающих сложнейший процесс — мышление.
Такое понимание машинной техники заставляет считать ее явлением более сложным, нежели, например, архитектура. Основные факторы, формирующие здание, характерны и для машины. Но она обладает еще и другими свойствами. Архитектурное сооружение обеспечивает среду для осуществления различных видов человеческой деятельности — и только. А такая машина, как океанский лайнер, включает целое здание — огромную гостиницу, обширный комплекс помещений самого разнообразного назначения — от танцевального до машинного зала. И обычный интерьер здесь приобретает новое качество, так как это «гостиница» движущаяся. Без движения ее функции не будут выполнены, и она потеряет свое значение.
Машина обеспечивает перемещение предметов и изменение их свойств с целью преобразования окружающего мира в соответствии с потребностями людей.
По своей природе машина внеклассова². Она может равно обслуживать различные общественно-экономические структуры и различные слои общества. Давно отброшены вульгаризаторские установки о «буржуазных железных дорогах», которые в силу их «эксплуататорского происхождения» не могут работать на трудящихся.
____________
² Иное дело тот факт, что средства производства, в том числе и орудия труда, принадлежат господствующему классу — до тех пор, пока он не будет экспроприирован (в классовом обществе) или пока средства производства не станут общенародными (в бесклассовом обществе).
Конечно, в конструкции и формах машины отражаются уровень общественно-экономического развития государства, состояние производительных сил и в некоторой степени — производственных отношений.
Гораздо ярче воплощаются в формах машин вкусы и нравы общества. Так, технические изделия бытового назначения в капиталистических странах порой отличаются экстравагантностью, трюкачеством. В этом преломляется характер образа жизни — погоня за модой, стремление ошеломить, привлечь покупателя или поразить толпу. Дешевая блестящая мишура или надуманные формы абстрактной скульптуры в деталях новейших американских автомобилей — наглядный тому пример.
Влияние характерных особенностей общества на промышленные машины, станки и аппараты — дело более сложное. В частности, трудно установить, обладают ли машины национальными признаками. Существуют мнения диаметрально противоположные.
«Делались попытки разыскать национальные черты в технике, — писал Б. Агапов¹, — говорили, например, что английские конструкции особенно надежны, французские остроумно и смело построены, в американских есть элементы лихости, японские подражательны и хрупки...
Я думаю, это мальчишество. Технические особенности могут определяться экономикой и промышленным уровнем той или иной страны, однако национальных черт машина или станок не имеет и неоткуда им взяться».
____________
¹ Агапов Б., Встреча с Францией, «Литературная газета», 1961, 9 сентября.
Сторонники иного взгляда утверждают, хотя и бездоказательно, что национальные черты в машинах настолько явно выражены, что «нетрудно отличить американскую машину от чешской, немецкий станок от японского» и что даже «сама национальная форма машины... подчеркивает и укрепляет качество интернационализма»².
____________
² Рессин Гр., Ук. статья. Последнее утверждение без фактических доказательств совершенно неясно.
Машина возникла сравнительно недавно. В отличие от других предметов, она не имеет многовекового «стажа» существования в суверенно-ограниченных странах, весь вещный мир которых получил благодаря этому яркие национальные черты.
Машина появилась в условиях бурного развития международных промышленно-экономических связей, нивелировки национальных традиций и чисто индустриальных методов производства, преемственных и общих для многих стран.
Да и само назначение машины — универсальное, вне зависимости от узкоместных условий — способствовало формированию ее «космополитического» характера. Вот почему трудно выявить в машине ощутимые национальные черты. Если они и существуют, то выражены не настолько ясно, чтобы считать их ее существенной чертой.
Непонимание природы и специфики техники привело в XVIII—XIX веках к наивному украшательству — орнаментальному декорированию машин. Это было показательно: человек с самого начала стремился эстетически освоить совершенно новый, необычный для него предмет.
Попытки превратить машину в произведение искусства внешними средствами — орнаментацией — потерпели крах, так как поверхностное украшательство не помогало эстетически выявить сущностные силы человека, скрытые в машине, как и во всяком другом созданном им предмете. А ведь только выявление этих сил, по словам Маркса, обеспечивает полноценную реализацию предмета, всестороннее и рациональное использование его утилитарных и эстетических свойств. Следует учесть еще и то, что преемственность в формировании предметов техники порой трудно уловима, новые машины и приборы возникают как бы внезапно, часто без видимой связи с тем, что им предшествовало (например, ручное шитье и создание швейной машины).
Важно и то, что другие предметы, ранее созданные человеком, эстетически осваивались в многовековой практике, а машины должны были пройти тот же путь в немногие годы.
В самом деле, если утварь и мебель возникли тысячи лет назад, то многие машины не насчитывают и ста лет существования. К тому же традиционных предметов быта (особенно удостоившихся названия «произведения прикладного искусства») не так уж много, и «номенклатура» их почти неизменна, а ведь десятки тысяч художников испокон веку работают над ними. Произведений же техники поистине несметное число. Трудно поверить, но одних только электроприборов для жилища сейчас существует около сотни!¹
____________
¹ Перечень бытовых электроприборов. Сектор жилища Ленфилиала АСиА СССР, 1961.
А возникают все новые и новые машины...
Эстетизация коснулась в первую очередь бытовых машин, так как они оказались ближе к традиционной эстетически освоенной среде, окружающей человека, ближе к самому человеку. Она шла от внешнего — не от понимания неразрывной связи утилитарного и художественного, а от стремления привнести красоту уже после завершения утилитарной основы машины.
Причиной задержки полного эстетического освоения машин явилось сложившееся в классовом обществе разделение труда и быта. И до сих пор бытовые предметы и промышленная техника несравнимы, так как еще не закончилось это глубокое освоение техники, заключающееся в присвоении человеком человеческой сущности, заложенной в машине, как и во всяком предмете, в понимании машины, как собственного человеческого предмета, такого же, как мебель или утварь. Машина еще противостоит человеку, потому что труд пока не стал естественной потребностью, или, говоря словами Маркса, «свободной игрой интеллектуальных и физических сил человека».
С одной стороны, машины, особенно после неудачи с внешним украшательством, всячески отстранялись от эстетики; с другой — в буржуазном обществе поиски эстетического в машине воплотились в характерную для капитализма извращенную форму — техницизм. Сама конструктивная схема машины стала эстетическим каноном. Это объясняется присущей капитализму фетишизацией техники.
Конечно, и в этом случае не могла быть выявлена сущность машины, так как все сводилось к универсальности ее технических особенностей, якобы удовлетворявших не только утилитарные, но и художественные потребности людей. «Геометрия и боги восседают на одном троне. Человек останавливается перед машиной: и звериное и божественное в нем получают удовлетворение» (Корбюзье)².
____________
² Цит. по книге Д. Аркина «Искусство бытовой вещи». М., 1932, стр. 54.
Главную роль в одностороннем формировании техники сыграла дифференция созидательного труда. В ходе исторического развития общества с антагонистическими классами труд разделился на утилитарную работу и эстетическое творчество. Этим разделением и порождено механическое «прикладывание» эстетических качеств к утилитарным вещам. Так делается и сейчас. «Конструктор при своих расчетах автомобиля, — говорит И. Маца, — консультируется с художником». — В том-то и беда, что только консультируется!
Некритическое восприятие исторического опыта прошлых общественных формаций приводит к попыткам сохранить, как правильно отмечает К. М. Кантор, отделение труда от быта, разделение труда на утилитарный и эстетический и в обществе с новым социальным устройством. Попытки утвердить это разделение, как закономерность творческой деятельности и в условиях перехода к созданию бесклассового общества, не только не оправданны, но и ошибочны.
В коммунистическом обществе будет достигнуто гармоническое слияние труда и быта в единое свободное творческое бытие. Сейчас еще нелегко представить, какой простотой, естественностью и красотой будет отличаться каждый поступок, каждое деяние человека.
А насколько изменится весь характер деятельности человека, если уже сейчас возникает раздумье: возможно ли дальнейшее раздельное существование научной, технической и художественной деятельности людей?
Наука и искусство взаимосвязаны и взаимонеобходимы. Возникновение новых видов синтеза науки, техники, искусства — дело недалекого будущего. На наших глазах меняется характер творческого труда. В будущем человеческая деятельность, вероятно, изменится неузнаваемо. Разные ее виды сольются в общий могучий поток всестороннего познания и преобразования мира. И орудия, с помощью которых он будет преобразовываться, превзойдут самые смелые конструкции из фантастических романов.
Техника совершенствуется с невероятной быстротой. На протяжении жизни одного поколения самолет прошел путь от неуклюжей груды стальных балок, беспорядочно опутанных проволокой («самолет» Максима 1893 года), до острого веретена с маленькими открылками (сверхзвуковой самолет 1961 года)! Меняются не только отдельные машины, но и целые отрасли техники. Происходит невиданный прежде процесс перемещения транспорта в другую среду. Традиционная классификация — наземный, водный, воздушный транспорт — теряет смысл. Наземный и водный транспорт поднимаются в воздух; воздушный — в безвоздушное пространство. Эксперименты 30-х годов с глиссером и аэросанями завершаются в 60-х годах созданием кораблей на подводных крыльях, кораблей и автомобилей на воздушных подушках. Электрификация железных дорог поднимает поезда на эстакады. Новая среда — и новые скорости, и новые конструкции, и иной подход к эстетике формы.
А создание автоматических линий ликвидирует станок как замкнутый в себе механизм. Станок приближается к аппарату, а затем — к электронному устройству. Кибернетические машины, имитирующие в какой-то степени органические процессы, представляют собой качественно новый вид орудий труда. Процесс созидания в них осуществляется скрыто, внутренне, как в живом организме. Может быть, скоро пробьет последний час приборов: несколько кресел — вот и все, а за этими стенами — непостижимая уму путаница проводов и ячейки триодов. Новые машины — новые принципы и новые формы...
В этой технической революции происходят сложные н удивительные вещи. Рудиментарными становятся такие жизненно необходимые для предметов классической техники элементы, как крыло, колесо. В стремительном темпе автоматизации отдельные станки соединяются — пока неуклюже — конвейерами в странные членистые «существа». И пока ищут изящную форму замкнутого в себе станка, появляется требование трансформировать этот станок в одно из звеньев громадного суставчатого «станка-завода». Пока прорисовывают надкрылок автомобиля, он лишается колес и взлетает над автострадой.
Чтобы активно встретить подобные перемены, чтобы действенно участвовать в становлении новой техники, инженеры и художники-конструкторы должны преодолеть замкнутость специализаций.
Пока далеко до воплощения идеала: инженер и художник в одном лице, — надо добиваться, чтобы несколько специалистов решали машину едино, цельно, по диалектическим законам творчества.
Создавая машины и аппараты, надо научиться доводить их до законченности, присущей созданиям живой природы. В наиболее прогрессивных приемах формообразования уже чувствуется приближение машины к такой органичности. Эволюционировала, например, швейная машина. Первые образцы середины XVIII века напоминали неуклюжие верстаки или выглядели нагромождением колес.
В наиболее верных и удачных решениях это приводит к органичности формообразования искусственно созданного предмета.
Исторически усилия создателей техники, пишет А. де Сент-Экзюпери, завершаются стремлением мало-помалу выявить контур «корпуса судна, фюзеляжа самолета, вернуть им первичную чистоту линий изгиба груди и плеча. Кажется, что работа инженера, чертежника, конструктора находит внешнее выражение в полировке, в сглаживании. Она устраняет громоздкость соединений, приводит в равновесие крыло, чтобы оно не бросалось в глаза, чтобы оно не было крылом, прикрепленным к фюзеляжу, а было бы полным развитием форм, освободившихся, наконец, из своей оболочки, чтобы все это стало как бы чем-то самозародившимся, таинственно спаянным воедино, как поэма... На вершине своего развития машина как бы перестает быть машиной»¹.
____________
¹ А. де Сент-Экзюпери, Земля людей, М., Гослитиздат, 1957, стр. 109—110.
Такое стремление к органичности форм имеет в основе подчас неосознанное стремление к гармоничности — цели творчества высшего типа, творчества по законам красоты.
Технические формулы, заложенные в основу механизма по требованиям конструктивной логики, и эстетические формы, которые воплотят техническую необходимость по законам прекрасного, должны гармонически соединиться в неразрывное целое.
И Корбюзье, осознав всю негармоничность «чистой машинной формы», в одной из своих последних теоретических работ восклицает: «Единственное, чего нам не хватает — гармонии... Гармония — великое слово сегодня. Организуйте все по законам гармонии. Позвольте гармонии править всем»².
____________
² Цит. по статье С. Можнягуна «Искания в архитектурной теории на Западе», «Архитектура СССР», 1958, № 11.
В силу особенностей своего формирования машина эстетически несравнима с другими предметами быта. Возникнув позже утвари и мебели, она обогнала их в стремительном развитии и изменении; они же почти не изменились.
Техника своеобразна по природе и очень сложна, технические предметы многочисленны и разнообразны. А эстетическое освоение техники начато совсем недавно и пока происходит в ограниченных масштабах.
Подход к машине с традиционной меркой «прикладничества» неправомерен. При эстетическом решении машин и других вещей общность есть только в закономерностях цвета, формы, фактуры. Методы же решения предмета здесь нужны иные. Нужно выработать другие эстетические измерения, масштабом которых должна быть поистине человеческая гармония, в современном ее понимании.
Такая гармония обязательно будет существовать и тогда, когда техника потеряет привычный для нас облик — ведь законы разума и красоты всегда лежат в основе прогрессивного творчества. Каковы принципы такой гармонии — вот что требует выяснения. Эта задача под силу лишь будущему институту технической эстетики, который обязательно должен иметь отделения в крупнейших промышленных центрах страны. Решать ее нужно безотлагательно, потому что Завтра не ждет.
7 марта 2026, 13:37
0 комментариев
|
Партнёры
|
| tehne.com © 2011—2026 Все права защищены. |
Если у вас есть интересная для нас
информация – пишите на почту info@tehne.com |
|
Сайт разработан
Лабораторией дизайна «Pixel»© 2012 |
Комментарии
Добавить комментарий