наверх
 

К. Михайлов. ВОПРА—АСНОВА—САСС. 1931

ДВОРЕЦ СОВЕТОВ. Перспектива. Проект бригады ВОПРА (К. Алабян, А. Карра, А. Мордвинов, П. Ревякин, В. Симбирцев). Из журнала «Советская архитектура», 1931, № 4.
ДВОРЕЦ СОВЕТОВ. Перспектива. Проект бригады ВОПРА (К. Алабян, А. Карра, А. Мордвинов, П. Ревякин, В. Симбирцев).
Из журнала «Советская архитектура», 1931, № 4.
 
 
 

К. Михайлов. ВОПРА—АСНОВА—САСС // Советская архитектура. — 1931. — № 1—2. — С. 73—77.

 
 

ВОПРА—АСНОВА—САСС

К ВОПРОСУ ОБ ИДЕЙНО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИХ РАЗНОГЛАСИЯХ

 
I
 
Оценивая в 1929 г. состояние архитектурного фронта СССР, Объединение пролетарских архитекторов (ВОПРА), разоблачая реакционную сущность эклектизма, четко противопоставило в то же время свои позиции и свой метод двум группировкам, считавшим себя наиболее левыми и революционными — конструктивистам-функционалистам и «рационалистам» (формалистам).
 
Мы отвергаем, заявляет декларация ВОПРА, формализм, добывающий абстрактные архитектурные формы исключительно лабораторным путем, втискивающий в эти заранее предвзятые формы содержание сооружения... Мы отвергаем формализм, оторванный в наших условиях от социально-утилитарных задач, выдвигаемых пролетариатом. Мы особенно подчеркиваем беспочвенное фантазерство и утопизм архитекторов-формалистов в области решения социально-бытовых задач сегодняшнего дня и идеалистический характер их теорий и методов работы.
 
Формализм явился следствием столкновения психоидеологии и навыков мелкобуржуазной интеллигенции с монополистическими тенденциями эпохи финансового напитала.
 
Что касается конструктивизма, то давая его оценку, декларация между прочим указывает:
 
Мы отрицаем конструктивизм, впадающий в эстетическое смакование конструкций, в подражание внешним формам индустриальной техники, с одной стороны, и уходящий в самодовлеющий техницизм и машинный фетишизм, — с другой.
 
Мы отвергаем теорию конструктивистов, построенную на вульгарном материализме, и их формально-технический функционализм как метод работы и анализа архитектуры...
 
Конструктивизм, приведший к отрицанию искусства и замене его техникой, инженерией, явился отражением в архитектуре психоидеологии крупно-капиталистических групп буржуазии, проводником которой (психологии) явилась техническая интеллигенция с характерным для нее машинным фетишизмом, антипсихологизмом и вульгарным материализмом¹.
____________
¹ См. «Печать и революция», 1929, кн. VI.
 
Из этих формулировок очевидно, что, отрицая формализм и конструктивизм, ВОПРА в то же время впервые поставила вопрос о классовом генезисе этих течений и идеологическом эквиваленте их методов. ВОПРА не отрицала однако положительной исторической роли конструктивизма и формализма «в процессе преодоления эклектизма, технического рутинерства, в выдвижении вопросов рационализации, механизации и стандартизации строительства, в пропагандировании индустриальной техники и т. п.».
 
Таким образом отрицание формализма и конструктивизма отнюдь не было беспочвенным, напротив это было отрицание с указанием и удержанием того положительного, что дали формализм и конструктивизм.
 
В своих последующих выступлениях ВОПРА неоднократно подчеркивала разницу между ОСА (конструктивисты) как наиболее близкой пролетарским архитекторам попутнической группировкой, АСНОВА («рационалисты»-формалисты), также дающей возможность говорить о попутнических тенденциях, и эклектиками (в частности МАО), представляющими наиболее реакционные прослойки архитектурного фронта.
 
В частности, проводя борьбу с реакционно-буржуазными течениями в архитектуре (и прежде всего с эклектиками и реставраторами), ВОПРА ставила перед ОСА и АСНОВА вопрос о едином фронте в процессе этой борьбы.
 
Следовательно не может быть никакой речи о том, что ВОПРА в отношении ОСА и АСНОВА заняла позицию сплошного отрицания и даже «травли», как это иногда пытаются представить некоторые не в меру ретивые идеологи «рационализма» и конструктивизма. Никакой «травли», никакого «зряшного» отрицания в позиции ВОПРА не было и нет. Эта позиция была и остается принципиальной, но именно в меру своей принципиальности и партийности своих установок ВОПРА считала необходимым подвергать развернутой и жесткой критике идейные установки и метод «рационалистов» и конструктивистов, не отрицая тем самым их положительной работы, их значения и роли как попутнических групп.
 
Мы особенно подчеркиваем, что критика шла именно по линии идейных установок и метода.
 
Между тем идеологи формализма и конструктивизма, говоря о критике ВОПРА, обычно лишают ее принципиального характера и пытаются свести вопросы коренных установок методологии к узко групповым раздорам. С другой стороны, они искажают позицию ВОПРА с явным желанием представить ее порочной, однобокой и т. и. В то же время обходятся многие существенные, принципиальные вопросы.
 
Вполне понятно, почему ОСА и АСНОВА держатся такой тактики. Критика ВОПРА срывает те покровы сверхреволюционности и ортодоксальности, в которые идеологи этих группировок одевают их прошлое и настоящее; критика ВОПРА разоблачает те методы, которые везде и всюду объявлялись наиболее близкими марксизму.
 
Так например тезисы САСС (ОСА) прямо указывают, что ОСА была и остается «организацией воинствующих материалистов».
 
Подводя итоги 5-летнему существованию журнала «СА» редакция его, одновременно являющаяся и руководящей группой ОСА, заявляет, что функциональный метод построен на основе диалектического материализма.
 
Функциональный метод, — говорится в статье, — противопоставляемый «СА» эклектизму, беспринципности и всевозможным формальным школам, оказался настолько убедительным, настолько необходимым в работе молодых советских архитекторов, что получил сейчас уже почти стихийное распространение по всему Союзу... другие идеологические группировки в архитектуре вынуждены были принять функциональный метод как основную базу всякого рабочего метода архитектора²).
____________
² См. «СА», 1930 г., № 6.
 
Далее указывается, что и ВОПРА в этом смысле многим обязана функциональному методу.
 
В свою очередь идеологи АСНОВА рекомендуют свою организацию как первую революционную группировку, боровшуюся за пролетарскую архитектуру против эклектиков. Метод АСНОВА они характеризуют в качестве единственно правильного и объективного.
 
Если по словам конструктивистов ВОПРА скатывается к идеализму (защищая искусство) и все положительное берет от функционализма, то идеологи АСНОВА намекают на то, что ВОПРА находится под влиянием эклектиков.
 
Достаточно сравнить эти высказывания с формулировками декларации ВОПРА, относящимися к ОСА и АСНОВА, чтобы понять истинные причины столь страстного желания посватать ВОПРА то с эклектиками, то с идеалистами. Ведь если этого хоть в какой-то мере можно будет достигнуть, тогда сами собой отпадают указанные формулировки декларации ВОПРА.
 
Что говорить о них, если ВОПРА сама скатилась к идеализму и эклектизму, если она совсем не представляет пролетарской архитектуры! Некоторые слишком торопливые и недипломатичные люди забегают в этом стремлении дискредитировать ВОПРА так далеко, что у них оказывается на языке то, что другие таят еще в душе. Так например, архитектор Мыслин (АСНОВА) пишет:
 
В последнее время ОСА и АСНОВА — секторы МОВАНО — все чаще начинают характеризовать как попутчиков пролетарской архитектуры. Это неверно. Говорить о попутчиках значит говорить об организации, которой они сопутствуют. А такой действительно пролетарской организации архитекторов, четко оформившейся идеологически и показавшей на практической работе свои установки, мы еще не имеем.
 
Если такой организации нет, то значит ВОПРА — приспособленческая, ложная группировка, только прикрывающаяся пролетарской архитектурой, и надо создать действительно пролетарскую организацию.
 
Статья Мыслина и заключает в себе призыв к созданию подобной организации, причем весь характер статьи не оставляет никаких сомнений в том, что АСНОВА, а также и ОСА (несмотря на старинную перебранку они готовы простить друг другу все прегрешения и разделить право на создание пролетарской группы), находятся как раз на пути к осуществлению этой задачи.
 
Мыслин и те, кто мыслит по аналогии с ним, возможно и не понимают до конца политической сути своей позиции, которая заставляет их сосредоточивать все усилия на борьбе с организацией пролетарских архитекторов, ограничиваясь по отношению к эклектикам и реставраторам лишь голой декламацией. Возможно, они не понимают, что поступая так, они играют на руку откровенным врагам пролетарской архитектуры и вместо консолидации сил призывают к групповщине и к изоляции ВОПРА.
 
Что же касается благородного негодования насчет наименования АСНОВА и ОСА попутническими организациями, то следовало бы авторам этого негодования напомнить, что попутничество и союзничество означает, что его носители идут вместе с пролетариатом, вместе с ним борются против всех сил старого мира и строят социализм. В попутничестве и союзничестве не только нет ничего обидного, но напротив — это почетное и обязывающее наименование.
 
Право на попутничество и союзничество должно быть завоевано всей работой данного объединения. Особенно это необходимо подчеркнуть в настоящее время, когда обострение классовой борьбы поставило перед попутчиками вопрос о более четком определении своих позиций, о решительном изживании всяких колебаний в сторону буржуазной идеологии. Что такие колебания у ОСА и АСНОВА были, что задача выкорчевывания корней буржуазной идеологии в своей теории и практике ими далеко еще не усвоена и не разрешена, все это не подлежит никакому сомнению. Но для того чтобы не вызвать обвинений в голословности и «травле», мы приведем некоторые доказательства, отнюдь не ставя задачей критику, идеологии и практики ОСА и АСНОВА в целом. Мы возьмем лишь общие их установки, их методы.
 
Известно, что метод архитектурной работы, выдвигаемой той или иной группой, выражает в применении к данной специальной области общие идейные и творческие установки, под знаком которых эта группа выступает и работает. Поэтому анализ метода лучше всего позволит ответить на вопрос о степени близости установок данной группы к марксизму.
 
 
II
 
Начнем с «рационалистов»-формалистов (АСНОВА). Как мы уже видели, они считают свой метод наиболее объективным. Всякому однако известно, что подлинную объективность имеет в настоящее время только тот метод, который исходит из марксистско-ленинских установок. В каком же отношении к последним стоит метод «рационалистов»?
 
Для ответа на этот вопрос необходимо кратко изложить его сущность. Основным лозунгом, под знаком которого выступила (создавшаяся в 1923 г.) АСНОВА, был лозунг: «Архитектуру мерьте архитектурой». Сравнивая выступления формалистов в других областях искусства, мы находим аналогию этому лозунгу. «Литература для литературы», «искусство для искусства», тезис, гласящий, что искусство может быть понято и объяснено только из его собственных основ, утверждение полной автономии искусства от общественной жизни, выдвижение на первый план формы — все это характерно для формализма в самых различных его проявлениях.
 
Лозунг «архитектуру мерьте архитектурой» точно так же явился своеобразным выражением теории «чистой» архитектуры, архитектуры для архитектуры. Наряду с этим «рационалисты» подчеркивают как характерную свою особенность работу над архитектурной формой.
 
Вторым признаком метода «рационалистов» является то, что они выдвинули тезис о построении теории архитектуры под знаком рационалистической эстетики.
 
Архитектурная рациональность,писал Ладовский,зиждится на экономическом принципе так же, как и техническая рациональность. Разница заключается в том, что техническая рациональность есть экономия труда и материала при создании целесообразного сооружения, а архитектурная рациональность есть экономия психической энергии при восприятии пространственных и функциональных свойств сооружения. Синтез этих двух рациональностей в одном сооружении и есть рациоархитектура.
 
«Современная эстетика, — говорят «рационалисты», — в экономии психофизической энергии человека».¹ Таким образом архитектура сводится к чистой технике и чистой форме. Поскольку техника есть лишь средство для построения и проявления формы, постольку следовательно архитектура есть форма. Форма же опирается на восприятие и подчиняется закону экономии психической энергии.
____________
¹ «Известия АСНОВА», 1926 г. Ладовский — «Основы построения теории архитектуры».
 
Интересно отметить, что играя этим словом «экономия», «рационалисты» пытаются нередко представить дело таким образом, будто через эту «экономию» они специфически выражают зависимость архитектуры от экономики. На самом деле принцип «экономия психической энергии» восходит к махизму с его принципом «экономии мышления». Не буду здесь напоминать оценок Ленина, касающихся этого принципа, приведу только одну цитату, непосредственно характеризующую тот метод обращения с марксизмом, который свойственен «рационалистам».
 
Ленин, приводя цитату русского махиста Суворова, открывшего, что «таким образом Маркс в основу социальной теории положил принцип экономии сил», замечает: «Это «таким образом» поистине бесподобно. Так как у Маркса есть политическая экономия, то по этому случаю давайте жевать слово «экономия», называя продукты жвачки «реально-монистической философией». Нет, Маркс не клал в основу своей теории никакого принципа экономии сил. Это пустяки, придуманные людьми, которым не дают спать лавры Евгения Дюринга...»¹
____________
¹ Ленин, т. XIII, изд. 3, стр. 273.
 
Наши формалисты подобно Суворову также подменивают марксизм махизмом, наивно уверяя, что поступают материалистически.
 
С другой стороны, формалисты сводят архитектурную форму к восприятию. Для них эта архитектурная форма существует лишь в восприятии и подчинена ему. Опять-таки не нужно особо доказывать, что здесь формалисты просто-напросто применяют старое идеалистическое положение о том, что бытие, действительность, определяется сознанием.
 
Материалист будет искать объяснение эволюции архитектуры в конкретно-исторических, социальных условиях, формалист — в вечных законах восприятия, которые определяют по его мнению смену архитектурных форм. Вечные законы восприятия, коренящиеся в неизменной природе человека («вообще» лишенного всяких общественных связей), плюс художественная воля архитектора, опирающаяся на знание этих законов, — вот «факторы», определяющие работу архитектора для формалистов.
 
«Рационалисты» считают, что учет архитектором биологической и физиологической сторон нашего восприятия и связанных с ними эмоциональных и эстетических ощущений обязателен, ибо качество и характер архитектурной формы не есть только производное и следствие взаимодействия и синтеза материала постройки, ее конструкций и назначения; качество архитектурной формы помимо этого определяется теми ее пространственно-функциональными свойствами, которые предопределяются не столько обстоятельствами вышеуказанных факторов, входящих в архитектурное сооружение, сколько сознательной волей архитектора, желающего придать архитектурной форме определенные эмоционально-эстетические качества.
 
В чем же должна выражаться «художественная воля» и на что она опирается? «Рационалисты» охотно отвечают нам и на этот вопрос.
 
Архитектор-художник,пишет Докучаев,помимо знаний строительно-технической стороны строительства должен быть одновременно художником, прошедшим рациональную школу изучения потребностей человеческого глаза и умеющим методически удовлетворять эти потребности. Основы нашего восприятия покоятся на законах и принципах, имеющих глубоко объективный характер. Психофизиологические основы нашего восприятия не так то быстро меняются и не зависят от моды. Поэтому архитектор-художник должен поднимать (а не следовать за модой) потребителя до понимания этих объективных законов искусства архитектуры, которые учитывают нашу способность восприятия форм и пространства. Техника же, которую использует архитектура, сама должна быть подчиненной в оформлении принципам архитектуры)².
____________
² Докучаев — «Современная русская архитектура и западные параллели», «Современное искусство», 1927 г., № 2.
 
Что обозначают по существу все эти положения? По существу они излагают программу идеалистической буржуазной эстетики и пытаются навязать ее пролетариату под прикрытием «вечных законов» восприятия, а отсюда и «вечных» законов гармонии, ритма и т. д.
 
Антимарксистский, антипролетарский характер подобной программы совершенно очевиден.
 
В самом деле, попробуем сопоставить некоторые положения ВОПРА н АСНОВА.
 
Декларация ВОПРА начинается с утверждения классовости архитектуры.
 
Во все времена классового общества архитектура обслуживала интересы господствующих классов. Отвечая в первую очередь на утилитарные потребности и более чем какой-либо другой вид искусства определяясь экономикой и техникой данной эпохи, она выражала психологию господствующих классов.
 
Декларативные заявления АСНОВА в противоположность этому отвергают классовость архитектуры. Архитектура для них чистое формотворчество, выражение «творческой воли» и «вечных» законов видения, которые подчинены не социальному, а биологическому и психофизиологическому. С этой точки зрения никакой принципиальной разницы между пролетарской и буржуазной архитектурой нет. Рабочий и буржуа одинаково могут находить удовольствие в переживании архитектурной формы, построенной по объективным принципам.
 
Понятно поэтому и различие лозунгов ВОПРА и АСНОВА, касающихся определения той архитектуры, за которую они борются. ВОПРА утверждает классовую, пролетарскую архитектуру, АСНОВА — внеклассовую, «чистую» рациоархитектуру.
 
ВОПРА рассматривает архитектуру как единство формы и содержания, считая содержание ведущим. АСНОВА выбрасывает содержание и понимает архитектуру как форму.
 
ВОПРА считает, что архитектура должна отвечать конкретным социальным потребностям, выражать конкретное содержание, лидеры АСНОВА заявляют, что архитектура должна «служить высшей технической потребности человека — ориентироваться в пространстве».
 
ВОПРА отправляется от запросов пролетариата как классового субъекта пролетарской архитектуры, АСВОВА — от «объективных» законов видения, от «пространственной логики», «экономии психической энергии».
 
ВОПРА — за передачу через архитектуру глубочайших замыслов, стремлений и идей рабочего класса,
 
АСНОВА — за «вечную», объективную красоту форм, говорящих о «мощи и слабости, величии и низменности, конечности и бесконечности» (типичные фетиши поповствующей идеалистической эстетики). Вот какая идеалистическая программа скрывается за уверениями, что «рационалисты» наиболее революционное, антибуржуазное течение, что они считают «своей основой воплощение в архитектуре принципов СССР» и т. п. На самом же деле они проповедуют и приспособляют идеалистически-буржуазные теории.
 
Достаточно только сравнить их положения с эстетикой Канта и теориями Гильдебранта — Фидлера — Вельфлина, этих столпов формализма, чтобы убедиться в этом.
 
Кантовское учение о том, что эстетическое созерцание ищет формальных достоинств, базируется на них, что эстетическое удовольствие не стоит в связи с практикой, бескорыстно и т. д., вельфлиновские «категории видения», сведение эволюции искусства к «объективным» законам этого видения (глаза), фидлеровская автономия искусства, гильдебрандовские положения об определенности нашего отношения к внешнему миру познанием и представлением пространства и формы и понимание искусства как чистой зрительной .формы — все это нашло свое место в теории и методе «рационалистов».
 
В свою очередь их практика находится в полном согласии с теорией. Начиная от формалистских проектов Л. Лисицкого и Кринского и кончая последними выступлениями «рационалистов», можно обнаружить реализацию этих формалистски-идеалистических предпосылок с той только разницей, что вначале они были выявлены особенно ярко, в последнее же время «рационалисты» безусловно пошли вперед и кое от чего освободились, приблизившись к пониманию задач советской архитектуры. Но в том-то и дело, что темпы этого освобождения далеко еще недостаточны, и до самого последнего времени «рационалисты» продолжают проводить свои старые установки, уже потерпевшие крушение на практике. Небезынтересно будет поэтому остановиться кратко на последних выступлениях АСНОВА. В программно-идеологических установках АСНОВА, напечатанных в этом номере журнала, мы встречаем уже лозунг пролетарской архитектуры и выдвижение диалектико-материалистического метода работы.
 
Казалось бы, встав на эту позицию, АСНОВА должна была подвергнуть самой резкой критике свои прежние установки, поставить задачей выкорчевывание идеализма-формализма в своей теории. Однако мы не имеем в выступлении АСНОВА даже необходимого минимума самокритики. Даже больше того, если мы проанализируем установки АСНОВА, данные в 1931 г., то найдем в них те же формалистские тенденции.
 
В самом деле, как например понимает АСНОВА пролетарскую архитектуру?
 
Пролетарская архитектура, решая задачи социалистической реконструкции производства и быта, должна представлять диалектический синтез факторов: экономического, технического, пластического и идеологического. Степенной результат ее планово-идеологической выразительности зависит от степени как взаимной согласованности этих факторов, так и внутренней согласованности элементов в каждом из них.
 
Здесь обращает на себя внимание наличие «пластического» фактора, который обусловливает архитектуру наряду с экономикой и идеологией. Зная прежние установки АСНОВА, легко понять, откуда взялся этот «фактор». Считать, что архитектуру определяет какой-то «пластический» фактор, это и значит стоять на позициях формализма, ибо в данном случае форма (которую «рационалисты» расшифровывают как пластическое) определяет архитектуру. Расшифровывая в дальнейшем эти положения, АСНОВА сводит все качества пролетарской архитектуры к пластической выразительности и снимает ее классовый характер.
 
Вместо конкретно-классового характера АСНОВА выдвигает такое понимание пролетарской архитектуры:
 
Социалистическая плановость обусловливает полноту диалектического синтеза экономики, техники, пластики и идеологии. В свою очередь этот синтез обусловливает наиболее высокую степень единства всех элементов пролетарской архитектуры. Пластическое выражение этого общего единства осуществляет следующие моменты:
1. Единство пластической формы и производственной функции.
2. Единство пластических качеств формы и технической конструкции, в результате чего возникает выразительность конструкции, конструкция становится фактором мощного классово-идеологического воздействия.
3. Пластическое единство всех элементов архитектурного ансамбля (от отдельного сооружения до соцгорода).
4. Активная пластическая связь архитектурной формы с окружающей средой (архитектуры и природы).
5. Органическое соответствие пластических качеств архитектурной формы форме движения людских потоков и характеру восприятия архитектурной формы, а также месту и роли данной формы в общей системе архитектурного ансамбля (композиция).
6. Динамика, дающая высшую степень идеологической выразительности.
7. Напряженность, возбуждающая творческую активность, и т. д.
8. Асимметрия.
9. Синтез архитектуры, скульптуры и живописи.
 
Перечислив эти признаки, декларация заканчивает:
 
Степень принципиальности и полноты решения перечисленного комплекса качеств вместе с яркостью, новизной, величием и мудростью композиционного замысла определяют полноту и силу идеологической выразительности пролетарской архитектуры.
 
Таким образом по мнению АСНОВА перечисленные ими признаки составляют в совокупности качество пролетарской архитектуры. Но если их проанализировать, то окажется, что АСНОВА указывает лишь отвлечённо формальные признаки, которые могут быть присущи и непролетарской архитектуре.
 
Ни в какой связи с конкретными запросами пролетариата, с его идеями, эти признаки не стоят. Содержание пролетарской архитектуры в тезисах АСНОВА совершенно пропадает.
 
Иначе как выхолащиванием классовой специфики пролетарской архитектуры это назвать едва ли можно.
 
Если обнажить положения АСНОВА, то их неприкрытый формализм выступит очень ясно. Единство формы и функции, формы и конструкции, единство ансамбля, связь с «средой», связь формы с восприятием и движением людских потоков, динамика, напряженность, асимметрия, синтез с искусством — все это отнюдь еще не говорит о пролетарской архитектуре. Здесь охватываются такие признаки, которые в результате могут привести к абстрактно-выразительной форме, но не к выявлению конкретно-классового содержания. Формальная целесообразность, единство элементов, связь со средой и расчет на восприятие — все это и до сих пор присутствовало в работах формалистов и приводило их к тому, что они вместо пролетарской архитектуры давали идейно выхолощенные, формалистские произведения. Отрывая форму от содержания, они уходили в абстрактные искания, результаты которых навязывали советской архитектуре как нечто «объективное». По их мнению содержание и форма существуют раздельно; можно к определенному содержанию просто приложить форму, добытую независимо от содержания «объективным» путем. Этот характерный разрыв формы и содержания и сведение работы архитектора к формальным исканиям повторяется и в новой программе, где «пластический фактор» получает доминирующее значение, и все задачи пролетарской архитектуры сведены к выработке «пластических качеств» выразительности.
 
Интересно, что говоря о задачах АСНОВА, арх. Мыслин в статье «Чем и как живет АСНОВА», пишет:
 
АСНОВА может и должна вложить в содержание пролетарской архитектуры высокое формальное мастерство, основанное на глубоко объективной теоретической базе и закрепленное действенными формами коллективной работы.
 
Слова Мыслина очень хорошо комментируют программу АСНОВА. Оказывается, что форма пролетарской архитектуры может быть получена независимо от содержания «объективным» путем. Каков этот «объективный» путь, мы уже знаем: это учет восприятия, исходя из биологии и психофизиологии и учет законов сочетания форм.
 
Добытые этим путем формы, формальное мастерство одеваются на содержание архитектуры.
 
Для пролетарского архитектора ясно, что никаких вечных законов формы не существует. В различных архитектурных стилях мы имеем различные принципы построения архитектурной формы, неразрывно связанные с содержанием, с запросами классового субъекта. Форма пролетарской архитектуры точно так же возникает из ее содержания.
 
Всякое иное решение вопроса ведет к идеализму, к проповеди «абсолютной» и «вечной» красоты, стоящей над социально-историческим развитием и прикладываемой одинаково к любому содержанию. Мы знаем, что эти фетиши «абсолютной» красоты и «вечных» законов формы на самом деле только прикрывают ограниченно-классовое содержание буржуазного искусства.
 
И в данном случае, когда к их помощи прибегает АСНОВА, — она точно так же объективно прикрывает «вечными», «объективными» законами формы ограниченное классовое содержание архитектурного формализма. Она приспособляет и выхолащивает в интересах этого формализма лозунг пролетарской архитектуры и направляет советских архитекторов по совершенно ложному пути отрыва от конкретного классового содержания архитектуры в область «объективных» формальных исканий.
 
Опыт Вхутеина, где формалисты проводили свою систему подготовки кадров, достаточно хорошо показал, насколько вреден этот путь, приводящий через формализм к копированию форм буржуазной архитектуры.
 
Формализм глубоко укоренился в советской архитектуре. Даже в работах пролетарских архитекторов мы имеем рецидивы формализма, не говоря уже о том, что в подготовке кадров педагогическая система формализма еще сильно дает себя чувствовать. Формализм является проводником буржуазно-идеалистических тенденций в советской архитектуре. Метод формалистов построен на основе идеалистической философии и эстетики. Не приходится поэтому говорить о враждебности этого метода установкам к методу пролетарских архитекторов.
 
Мы видели, что даже на сегодняшнем этапе развития, когда АСНОВА декларирует свою перестройку, ее исходные позиции не порывают с идеализмом и формализмом.
 
Вот почему необходимо еще раз подчеркнуть, что только решительная и глубокая критика этих исходных позиций, только полный отказ от формализма-идеализма могут гарантировать АСНОВА реализацию выдвинутого ею курса на пролетарскую архитектуру и диалектико-материалистический метод работы.
 
(Продолжение будет)
 
А. МИХАЙЛОВ
 

 

 
В борьбе за пятилетку, за дальнейшие успехи социалистического строительства, за преуспевание социалистических предприятий, за улучшение материально-бытовых условий трудящихся, за культурный подъем и охрану их здоровья, за неуклонный рост реальной зарплаты вопросы городского хозяйства (жилище, водоснабжение, освещение, отопление, канализация, городской транспорт, внешнее благоустройство, бани, прачечные, общественное питание) приобретают крупнейшее значение.
 
(Из резолюции июньского пленума ЦК).
 



 

 
 

8 октября 2022, 13:27 0 комментариев

Комментарии

Добавить комментарий

Партнёры
ООО «Алюмпарк»
Дмитрий Петрович Кочуров, юрист
Архитектурное бюро КУБИКА
Архитектурное бюро Шевкунов и Партнеры
СК «Стратегия»
ООО «АС-Проект»
Архитектурное ателье «Плюс»
Архитектурное бюро «РК Проект»